Дэн рассмеялся:

— Храбрая девочка. Ты даже не представляешь, насколько мне дорог этот момент, — Дэн сделал шаг вперед, играя ножом в руках. — После того как ты убила Фрага, я поклялся отомстить.

— Это была случайность, — процедила я сквозь зубы. — Вы удерживали нас в клетках как животных.

— Теперь это не имеет никакого значения, — он зло усмехнулся. — Фраг мертв. А вот ты — нет. Не думаешь ли ты, что это несправедливо?

— А вы убили множество невинных людей! — крикнула Вета. — Напали на мирное поселение!

— Заткнись! — рявкнул один из бандитов и ударил ее прикладом.

Вета пошатнулась, но устояла, с вызовом посмотрев на обидчика.

— Не трогайте ее! — выкрикнула я.

Дэн лишь ухмыльнулся, как будто его позабавили мои слова. В его глазах не было ни тени сомнения или раскаяния, лишь безжалостная решимость довести дело до конца. Я понимала, что он не остановится ни перед чем. Под его жестким взглядом я старалась сохранять спокойствие и холодную голову, хотя внутри клокотала ярость.

Герман, стоящий справа от меня, был напряжен, как натянутый лук. Я знала, что он готов действовать мгновенно, стоит только ситуации выйти из-под контроля. Но риск был слишком велик. Я слышала, как Вета за моей спиной тихо, почти незаметно, втягивает воздух, готовясь в любой момент броситься в бой. Она была сильной, выносливой, но я боялась за нее. За всех нас.

— Ты же говорил, что Фраг для тебя ничего не значил, что был лишь твоей шестеркой.

Дэн замер, нож перестал вращаться в его пальцах. Его взгляд, до этого сверкавший злобным торжеством, вдруг помрачнел. Усмешка сползла с его лица, обнажая что-то, спрятанное глубоко внутри, что-то уязвимое и горькое.

— Фраг — шестерка? — прорычал он, его голос стал ниже, грубее, полным неприкрытой ярости, направленной, кажется, не на меня, а на собственные воспоминания. — Шестерка? Да ты понятия не имеешь… — Он медленно провел языком по губам, словно смакуя вкус воспоминаний. — Я подобрал его на задворках жизни, как бездомного пса. Никому не нужного, грязного и голодного. Он был сломлен, предан и готов был умереть. Он был никем. И я увидел в нем… потенциал. Нет, не талант к убийствам, хотя и в этом он преуспел. Я увидел в нем верность. Преданность. То, чего мне всегда не хватало.

Он посмотрел в сторону, словно увидел призрак друга в пустоте между обломками.

— Фраг был рядом, когда от меня отвернулись все. Когда меня предали те, кому я доверял. Он не задавал вопросов, не осуждал. Он просто был. Он прикрывал мою спину, исполнял самые грязные поручения, никогда не требуя ничего взамен, кроме моего одобрения. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Ты думаешь, я не знал, что он был жесток? Что он получал удовольствие от пыток? Конечно, знал. Но я закрывал на это глаза. Потому что он был моим. Моим отражением в кривом зеркале. Он делал то, что я не мог себе позволить, пачкал руки, пока я оставался «чистым».

Дэн снова посмотрел на меня, и в его глазах пылала уже не просто ярость, а какая-то первобытная, животная скорбь. Его лицо исказилось в гримасе боли. Он сжал рукоять ножа так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Он был моей тенью, темной и преданной. И да, может быть, я использовал его. Может быть, я манипулировал им. Но он позволял это делать. Потому что ему было нужно быть кому-то нужным. Ему нужен был я. Когда я говорил, что он был шестеркой, я лгал. Лгал тебе, лгал себе. Он был частью меня. Частью, которую я ненавидел и одновременно ценил. Он был моей слабостью. А теперь… теперь его нет. И ты, девочка, отняла у меня не просто шестерку. Ты отняла у меня часть меня самого. Ты вырвала кусок моей души. И за это ты заплатишь. Ты заплатишь за Фрага, — прошептал он, и в этом шепоте звучала клятва. Клятва, написанная кровью и отчаянием. Клятва, которую он намеревался исполнить любой ценой. — Я сделаю все, чтобы ты почувствовала ту же боль, что и я. Чтобы ты поняла, что значит потерять того, кого любишь. Я заставлю тебя страдать, Варя. Медленно и мучительно. И когда ты будешь умолять о смерти, я лишь улыбнусь и напомню тебе имя: Фраг.

— Дэн, — мой голос прозвучал неожиданно спокойно. — Ты не оставляешь мне выбора. — Если ты хочешь отомстить за Фрага, сделай это со мной один на один. Оставь остальных в покое.

Дэн прищурился, и его губы медленно растянулись в жуткой улыбке, больше похожей на оскал хищника. Его глаза блестели каким-то нездоровым огнем. Казалось, он искренне наслаждался этим моментом, смакуя каждую секунду. Его люди, вооруженные до зубов, напряженно застыли вокруг, бросая короткие взгляды на своего предводителя в ожидании приказа.

— Я хочу, чтобы ты испытала ту же боль что и я. — Его голос вновь стал мягким, почти дружелюбным, и от этого стало откровенно не по себе. — Кто тебе больше дорог? Эта девица, возомнившая себя солдатом? Или этот парень, судя по его отчаянному рвению защитить тебя, по уши влюбленный? Хотя… — Дэн театрально задумался, склонив голову набок, словно размышлял над чем-то действительно важным. — Зачем выбирать, если могу лишить тебя обоих?

Меня пробрала дрожь. Холодная и липкая. Дэн был мастером манипуляций, и сейчас он играл на самых глубоких, самых уязвимых струнах нашей души. Он точно знал, куда ударить, чтобы ранить сильнее всего.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать силы. Увидела, как Герман сжал кулаки. Вета, напротив, оставалась неподвижной, словно высеченная из камня. Я знала, что мы не можем позволить эмоциям взять верх — это наша слабость, и Дэн прекрасно понимал это.

Это была игра с опаснейшими ставками, где цена ошибки могла оказаться слишком высока. Но иногда именно отчаянные решения приносят победу.

И я решила идти ва-банк.

— У меня создается впечатление, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, — что ты просто боишься выйти один на один со мной. Боишься, что окажешься недостаточно хорош против меня без своей свиты.

На мгновение повисла тишина.

Я расставила ноги шире, принимая более устойчивую позицию, и сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя вызов. Дэн облизнул губы. Его взгляд стал пронзительнее, а улыбка — еще более хищной. Он сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Теперь его голос звучал тише, но от этого не менее угрожающе:

— Какая дерзость. Ты действительно думаешь, что я поддамся на такую очевидную