того дня, – фантазия полного сожалений писателя, который должен был поступить иначе и теперь исправляет ошибки как может: переписывает историю. Не обманывай себя.

Не обманывай себя.

Мы ехали много дней и разгоняли скуку, подпевая нескольким радиостанциям, которые здесь ловили. К западу от Месса-Верде – на выезде со старого шоссе 666 – раздался гулкий удар, похожий на выстрел. Вся машина содрогнулась. Не останавливаясь, я почувствовал, что днище хонды скребет по дороге. Джоди встревожилась.

– Прокололи шину, – сказал я.

– Здесь?

Вокруг были только горы и лес. Нам уже полчаса не попадались другие машины.

Я сказал:

– В багажнике есть запаска.

Я остановился на обочине. Открыл багажник и следующие двадцать минут вынимал из него наши вещи, чтобы поднять панель и достать шину. (Одежда, которую мы туда засунули, свалялась так сильно, что пришлось выкладывать ее на обочину.)

Джоди гуляла по шоссе, пока я приподнимал хонду и менял шину. На Среднем Западе чертовски жарко – даже на такой высоте. Когда я закончил, промокшая от пота футболка липла к телу.

Я помахал Джоди – фигурке на шоссе. Ее силуэт плыл в волнах жары, исходивших от асфальта. На секунду она и вовсе исчезла.

Мы решили остановиться на ночь в первом придорожном мотеле, который попадется на глаза.

– Утром я сделаю несколько звонков и найду новую шину, – пообещал я.

Напротив мотеля была семейная закусочная «Яблочный вареник» – стояла на склоне поросшей елями горы. Там мы и поужинали. Я заказал бутылку их лучшего вина, оказавшегося девятидолларовым пино-нуар. Еда была домашней, все блюда – жареные. На десерт мы съели одну порцию орехового мороженого и выпили целый кофейник.

– Тебя что-то тревожит, – сказала Джоди посреди десерта. – В чем дело?

– Давай не будем об этом…

– Трэвис, что случилось?

– Я просто хочу любоваться тобой.

– Как мило! – Она сжала мою руку. – Но что случилось?

Я посмотрел мимо нее – в окна, выходившие на шоссе. Сумерки ложились на землю, наш маленький мотель казался темным пятном с россыпью огоньков вдоль дороги.

– Что-то было в том доме, – сказал я. – Может, ты это тоже почувствовала. С этого все и началось.

– Ты говоришь о призраках, – заметила Джоди.

– Это звучит странно.

– Нет. – Она погладила меня по руке. – Нет.

– Значит… – Мой голос оборвался. Я вспомнил, как Дентман благодарил меня тем вечером в «Смешнике». Но благодарить надо было Илайджу – или некую его часть, оставшуюся в доме…

– Милый, поговори со мной.

Я едва не рассказал ей о том, что меня тревожило. Но в конце концов просто изобразил улыбку и произнес:

– Это безумие. Поверить не могу, что мы болтаем о призраках.

– Забудь о них. Это в прошлом.

– Да, – сказал я, не в силах объяснить пустоты, которую ненароком открыл во мне дух Илайджи. Почему один призрак смог вернуться, а другой избегает меня, желая, чтобы я страдал вечно?..

– Ты в порядке?

Все, что мне осталось, – не сломаться.

– Лучше и быть не может.

Я крепко спал первую половину ночи, а потом проснулся от кошмара: я тонул посреди океана, изо всех сил стараясь удержаться на плаву. Когда моя голова показывалась на поверхности штормового серого моря, я видел, как совсем рядом покачивается на волнах деревянный причал. Я поплыл к нему, задыхаясь и глотая воду; тело теряло чувствительность. Каждый раз, когда я выныривал и искал причал взглядом, он оказывался все дальше.

Не в силах заснуть, я выскользнул в ночь и курил, пока голова не заболела от никотина.

Рано утром, когда Джоди еще спала, я поехал в ближайший город за шиной. Ждал в комнатушке, похожей на коробку для обуви. Из пластиковых колонок на стенах струилось кантри. На складном стуле стоял маленький телевизор с антенной, похожей на рожки улитки (громкость убрали до минимума, а сам канал следовало настроить получше). На полке стояла коробка с черствыми пончиками. Я сидел там полчаса, пока меня не позвали, и заплатил в кассе за новую шину.

Возвращаясь назад, щурясь от бившего в глаза солнца, я решил сделать крюк по заросшей лесом дороге. У меня было хорошее настроение, и я попытался найти станцию с альтернативным роком, но через несколько минут перестал настраивать радио – бросил напрасный труд. Впереди дорога превращалась в узкоколейку. Я поехал медленнее. Словно в кино, две оленихи с чернильными, влажными глазами вышли на середину дороги. Я остановился. Сидел, сжимая руль обеими руками, и просто смотрел. Они заметили меня – сорвались с места и скрылись под лапами серых елей на другой стороне дороги.

Я хотел нажать на газ, но краем глаза засек новое движение. Повернулся и присмотрелся к темной листве, словно пытался различить тени.

Я подъехал к обочине и вышел из машины. В воздухе пахло лесом. Путаясь ногами в зарослях плюща, я подошел к месту, где деревья немного расходились. Взглянул в расселину и увидел тропинку, петлявшую среди сорняков и кустов.

Я шагнул под сень деревьев и пошел по ней.

Вскоре я оказался на краю высокого обрыва, под которым покрывалом расстилались яркие зеленые поля; казалось, они простирались в вечность. Прямо подо мной бежал ручей, рассекавший поле пополам. Его берега играли красками – какой-то садовник посадил там множество цветов. Некоторых оттенков я прежде не видел, в попытке их опознать у меня закружилась голова.

Я осторожно спустился в долину. Ручей бежал между цветов в нескольких дюймах от меня. Его поверхность была гладкой, как стекло, и яркие заросли отражались в нем, точно в зеркале. Что-то заставило меня прикоснуться к воде. Указательным пальцем я коснулся ее стекла, и по поверхности побежали круги. Отражение цветов задрожало и разбилось.

Я встал и пошел за ручьем в долину. И только на середине поля почувствовал, что не один. Ощущение было ошеломительным и отчетливым, но страха не было. Только покой и, возможно, радость. Я шагал дальше, утреннее солнце светило мне в спину, а в траве передо мной время от времени мелькала еще одна тень.

Поле закончилось быстрее, чем я думал. Передо мной стеной встали грозные сосны, мешая пройти. Ручей вел дальше, петлял по лесу; пятна цветов, похожие на огоньки на взлетной полосе, горели в тени деревьев. Я опустил голову и вошел в чащу, пригибаясь под низкими ветвями. Они закрыли солнце. Я чувствовал, как лес поглощает меня.

Он был густым, но я заметил просвет среди ветвей – еще одну поляну. Подошел поближе и увидел впереди отражение неба, а потом понял, что смотрю на озеро. Почему-то это заставило меня ускорить шаг. Я бросился вперед и наконец вырвался из чащи