в унисон со мной. Алаара пылала, как раскалённая проволока. Я вцепилась в неё всеми силами души, пытаясь отдать Дейвару всё, что у меня было – свою волю, веру, жизнь.”Возьми! Всё бери! Только вернись!”

Дейвар вцепился когтями в шкуру чудовища и за два рывка добрался по его боку к одной из опущенных морд. Огромная тварь моталась из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть Дейвара. Из черноты тела высвободились щупальца, одно из них ударило моего барса по спине. Брызнула алая кровь, оставшись пятнами на шкуре. И меня будто саму пронзила молния.

“Ньяра, помоги! Помоги!” – взмолилась я.

И чудом, но Дейвар держался на монстре. Ещё рывок, и он добрался до морды похожей на морду волка. И вдруг звериное тело Дейвара начало меняться – миг, и он превратился в человека, и сразу же рванул выше, оседлав огромную голову монстра. Выхватив из своих зубов зажатое там лезвие, мой арх схватился за чёрную сталь двумя руками, и с резким мощным усилием сломал его пополам.

Ударил дым, но я разглядела, как Дейвар вонзил оба осколка прямо в алые глаза чёрной монстрообразной головы. Чудовище взвыло так, что земля содрогнулась. Затрясло всеми головами, тело его начало бешено пульсировать. Тёмные точки лезвия скользнули внутрь через глаза морды волка, и та вдруг начала разрушаться.

Лилиана, прикованная к столбу, завизжала.

– НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – Она дёргалась в цепях, её гладкая кожа трескалась, как фарфор, обнажая под ней черноту.

Чудовище так мотало головой, что Дейвару только оставалось отпустить хватку в нужный момент. И его швырнуло в мою сторону. Полёт был стремительным. Сумев сгруппироваться, Дейвар прокатился по ледяному покрову и врезался в сугроб. Уперевшись рукой, поднялся на ноги, но сразу же, тяжело дыша, упал коленом снег.

Я кинулась к нему.

От вздрагивающего, корчащегося в агонии чудовища расходится густая чёрная волна. Она неслась и на нас.

Дейвар снова поднялся, я поддержала его. Доспехи на боку арха были сорваны, сочилась кровь. Его голос звучал отрывисто, хрипло:

– Элиза, обними меня. Не отходи ни на шаг.

Я сделала как он просит. Обняла его лицом к лицу, чуть повернув голову, что бы видеть происходящее.

Дейвар вскинул руки. И прямо из снега выросла полукруглая стена из синего льда… Словно щит. А в следующий миг на него накатила тьма.

С шипением ударила в щит, расходясь в стороны, не добираясь до нас. Ледяная стена трещала, покрываясь паутиной трещин. Мышцы на руках Дейвара и шее вздулись от напряжения. Щит разрушался, и Дейвар наращивал его беспрерывно, истощая резерв. По нашей связи ко мне хлынул шквал ощущений – магия арха сгорала от бешеной нагрузки.

Но ведь ещё была я. Моя магия. Я открылась алааре настежь. Я старалась отдать всё что есть. Магию, чувства, душу – если что то может помочь! И ощутила как мой зверь тоже потянулся, приложив и свою силу.

Я крепче обняла Дейвара.

Наша связь вспыхнула как никогда ярко. Мою спину и плечо странно обожгло. А щит уплотнился… Тьма больше не могла его пробить. Постепенно её поток начал стихать…

К ушам пробились звуки – выли монстры. Кричала Лилианы. Трещал лёд. И вдруг… натянутые нити, что связывали меня с осквернёнными, порвались. Все разом. С тихим, звонким звуком, будто лопнули струны.

И одновременно чёрная волна схлынула, рассеялась в воздухе. Упала и стена. Полностью обернувшись, я увидела, что чудовище… распалось. Рассыпалось на мириады чёрных пылинок, которые тут же потухли, унесённые внезапно налетевшим чистым, холодным ветром.

Лилиана замерла у столба, уставившись на то место, где секунду назад бушевала её мощь. Её потрескавшееся лицо было пустым. Потом оно дрогнуло.

– Нет… Моя сила… моё творение… – Она дёрнула цепями, повернула к кольцу осквернённых. – ВЫ! РАЗДАВИТЕ ЭТИХ ПРЕДАТЕЛЕЙ!

Она кричала, но… осквернённых больше не связывали нити подчинения.

Они подняли тяжёлые чёрные морды. Алые глаза – десятки, сотни пар глаз – медленно поднялись и неотрывно уставились на Лилиану. Не так как раньше – не слепо и безумно. А с живыми эмоциями – растерянностью, гневом, страхом. К осквернённым возвращался разум.

Один из чёрных барсов – её жених Рейн – вдруг с гневным рёвом рванул к Лилиане. Но слева что-то метнулось. Его сбил с ног другой осквернённый… я узнала в нём… арха. Мама назвала его Хаорт. Он встал перед столбом в защищающую позу, низко опустив звериную голову, оскалив жёлтые клыки. Он… защищал Лилиану.

Рейн рявкнул и сделал выпад, пытаясь обойти защитника. Но Хаорт двинулся с неожиданной для его измождённого тела скоростью. Они сцепились. Рейн ударил лапами, разрывая бок противника, но Хаорт двигался быстрее. Миг, и челюсти бывшего арха сомкнулись на горле Рейна с жутким хрустом. Чёрная с алым слизь брызнула на снег. Рейн захрипел, дёрнулся и затих.

Остальные монстры – волки и ирбисы поменьше – зарычали. Но Хаорт ни на кого не глядя, с трудом волоча звериные лапы и оставляя за собой по снегу густой алый след, подошёл к дрожащей в цепях Лилиане. Он тяжело опустился возле её иссохших ног.

Лилиана качнула головой, потянулась рукой. Коснулась слипшейся чёрной шерсти.

Высохшие серые губы потерянно и удивлённо шепнули:

– Всё-таки ты… – она не договорила. Сипло вздохнула… и выдохнула. Её голова безвольно повисла. С плеч посыпались тёмные точки пепла. Тело моей матери начало медленно рассыпаться в пыль… и вскоре от неё ничего не осталось.

Одновременно осквернённые кругом начали менять форму. Раздались тяжёлые вздохи, всхлипы.

Вскоре уже всюду, куда хватало глаз, на чёрном снегу лежали люди. Голые, измождённые, покрытые грязью и шрамами. Мужчины и женщины. Кто-то лежал без движения, кто-то тихо стонал, кто-то плакал. Кто-то, опираясь на деревья, поднимался на ноги, ошарашенно оглядываясь кругом.

Дейвар притянул меня ближе.

Обернувшись, я обняла его изо всех сил. Всхлипнула, уткнувшись носом в горячую шею.

В груди, где ещё недавно бушевала буря, воцарилась оглушительная тишина.

Проклятие было снято

Глава 26

Две недели спустя

Срединные ледяные земли

Замок “Альнар”

Солнечный свет, преломлённый ледяными узорами на окне, играл бликами на стенах. В воздухе уютно пахло воском и сушёными травами. Снаружи слышался приглушённый гомон голосов – иногда смех, иногда детский капризный выкрик, за которым следовали причитания взрослых.

Одетая в тёплое изумрудное платье, подпоясанное широким поясом, я стояла посреди гостиной, устланной коврами, и смотрела на своё отражение в огромном зеркале в резной деревянной раме.

Сосредоточившись, я закрыла глаза и потянулась внутрь себя –