Мой оборотень. Его… Лилиана… она его прокляла. Но я приняла Тень назад.

Дейвар кивнул, показывая, что услышал.

– А ещё… очень холодно, – всё же пожаловалась я.

– Где? Покажи.

Отстранившись, я коснулась места, где билось сердце. И тут поняла, что это то же самое место, где во сне у Тени зияла дыра. Дейвар протянул руку, его пальцы осторожно скользнули под мою ладонь, затем под ворот одежды. Миг, и он коснулся чего-то пугающего… будто обнажённого нерва.

– Ой! – я болезненно вздрогнула всем телом. – Не трогай!

Сдвинув тёмные брови, Дейвар тут же развязал ворот и опустил его, обнажая ключицу и зону над сердцем. Часть моей кожи покрывала тёмная шерсть, как у осквернённого… а там, где болело – виднелась тёмная воспадённая рана. Дейвар осторожно прошёлся вокруг пальцами.

Хмуро сказал:

– Здесь… Здесь что-то есть. Будто осколок стали.

Ледяной ужас сковал меня.

– Лезвие, – я вспомнила чёрный кинжал. Неужели, он так и остался внутри? Внутри Тени. То есть… в звере! И сейчас… он оказался во мне?! Не в человеческой части, но в моём барсе. Моё тело пыталось обернуться в ирбиса и поэтому… поэтому кинжал проявился!

– Пташка… Его нужно вытащить.

Я отрицательно замотала головой.

– Нет! Не надо, – попросила жалобно.

– Элиза… он тебя отравляет.

Мне стало страшно до ужаса. До паники. Я задёргалась, желая сбежать, но тут Дейвар приподнял моё лицо, заставил посмотреть на себя. Его синие глаза стали звериными. На скулах пробилась шерсть с характерными чёрными пятнами, клыки удлинились.

– Это страшно, я понимаю. Но я буду рядом. И помогу с этим справиться, – он будто говорил не со мной, а с тем, что рвалось из меня. С моим раненым проклятым зверем. И тот замер, прислушался, перестал рваться. – У ирбисов мощная регенерация. Всё быстро заживёт. А я заберу боль. Совсем-совсем не будет больно, обещаю. Возможно, сейчас ты не сможешь полностью выполнить оборот, но станет легче. Доверься мне. Я не подвергну тебя опасности. Никогда.

Я замерла. А Дейвар снова осторожно коснулся болезненного места. Я кивнула, с трудом сглотнув ком в горле. Закрыла глаза.

– Глубокий вдох, – скомандовал он. – И на счёт «пять». Раз, два…

И арх дёрнул осколок.

Раздался треск. Я ахнула. Тело выгнулось дугой. Все мышцы напряглись так, что челюсть свело, зубы стукнулись друг о друга. Но… боли и правда не было. Она ушла по раскалённой докрасна струне алаары.

Я открыла глаза, тяжело дыша. Слёзы текли ручьями, но это были слёзы облегчения. Давящая, распирающая тяжесть в груди исчезла. Тело стремительно наполняла лёгкость. Казалось, будто с сердца стянули заржавевшие стальные тиски, и теперь оно, наконец, могло биться в полную силу.

Только когда этой тяжести не стало, я осознала, что она вообще была. Я так привыкла к ней, что новообретённая лёгкость ощущалась слишком остро. Будто я лежала в болоте, а вдруг окунулась в бурную реку. Мои пальцы с полукружиями звериных когтей судорожно вцепились в наплечники арха. Потому что иначе казалось, что меня снесёт поток.

– Хах, р-хах, – вырывалось из горла.

– Ш-ш-ш, всё хорошо, всё хорошо. Ты молодец, малышка, всё позади, – голос Дейвара успокаивал. И я, наконец, продышалась. Проморгалась. И увидела, что именно арх вытащил из меня…

Перехватив предмет тканью плаща, он держал его за самый край.

Это был длинный узкий осколок чёрного металла.

Будто лезвие без рукояти.

От одного его края во все стороны тянулись тёмные корни-отростки. Они жутко шевелились, как живые. В блестящей стали мелькнуло моё отражение и сразу же исказилось, поплыло, превратив моё лицо в злую гримасу.

Налетел ветер, монстры вокруг завыли в унисон – протяжно, тоскливо, будто этот кусок металла был их пульсирующим сердцем. Они настороженно тянули к нему морды и одновременно боялись. Как ярмарочные звери боятся крепкого кнута.

Над лезвием кружилась снежинка. Она медленно опустилась, коснулась зловещего металла – и тут же почернела, опала тёмным пеплом.

– Семя тьмы… – просипела я.

Наши с Дейваром взгляды встретились. И без слов я поняла, что он думает то же самое.

Это лезвие напитано тёмной магией.

Оно – якорь, на который Лилиана перепривязала своё проклятие. А затем вонзила в живое сердце моего маленького зверя. Оставила в нём гниющей занозой. Мой барс отделился от меня в миг ранения – чтобы я не погибла. Ведь он мог вынести этот разъедающий нутро кошмар, а я, ребёнок, – нет.

«Это так?» – мысленно спросила я свою тень… своего зверя, который замер внутри, свернувшись комочком. Он ответил тихим рыком, нечто между согласием, сомнением и усталостью. Ему нужно было время, чтобы залечить рану. Он нуждался в убежище, и если им станет моя душа – я была рада.

Я вновь взглянула на лезвие.

Чёрное, оно поглощало свет. Его уродливые отростки извивались как черви, словно искали жертву, чтобы за неё зацепиться. Проникнуть в душу. Извратить. А если прислушаться, то можно было разобрать идущий от стали зловещий шёпот. Без слов – но вселяющий страх, гнев, обиду…

Но если лезвие уничтожить, тогда…

– Уничтожить будет лучше у столба, – произнёс Дейвар, будто прочитав мои мысли. А может, и правда прочитал… Потому что алаара между нами пылала горячо и ярко. – Чем ближе к создателю проклятия, тем лучше.

Оторвав часть от своего чёрного плаща, арх завернул в него лезвие, сверху нарастил лёд и убрал в сумку на поясе.

– Всё, так не навредит.

– Хорошо, – я облегчённо вздохнула.

Дейвар притянул меня ближе, обнял и совсем по-звериному потёрся носом о мою щёку. Вдохнул воздух у шеи. Голос его звучал хрипло:

– Было больно?

– Нет…

– Это хорошо, моя вишнёвая пташка… Хотя теперь лучше называть тебя котёнком? Ушки так и остались… Оборот замер на середине.

Как это – остались?!

Я схватилась руками за уши. Пощупала. И правда! Пушистые и круглые. Почему-то эта новость оттеснила все остальные.

– А если это навсегда?

– Я не буду против, – хмыкнул Дейвар. – Но всё же позже постараемся вернуть тебе человеческий облик. Для этого буду каждый день проводить сеанс кусания.

– Сеанс кусания?! – округлив глаза, я опустила руки.

– Он самый. Уши у барсов весьма чувствительны, и если их с усердием кусать, рано или поздно твой зверь так засмущается, что обязательно их спрячет. Вот так это будет… – и тут Дейвар опалил жаром дыхания моё ухо. И… прикусил хрящик! Легонько, но от прикосновения его клыков тело пронзила молния, и тут же раскатилась жаром.

– Ой… – у меня вспыхнуло лицо. А мой зверь в груди и правда откликнулся. Недовольно заворчал.

– Видишь, работает. Позже продолжим, – арх поцеловал меня в