Я бросаю что-то нечленораздельное, запуская мозг на максимум в поисках лазейки, почему сегодня все массаж должно и закончиться.

У Сергея всегда были мягкие и теплые руки. Он осторожно разминает мои плечи, приговаривая на ухо, что я должна расслабиться, что мне это нужно. Но чем больше он старается — тем сильнее я каменею в ответ. Каждое его прикосновение кажется абсолютно неправильным — слишком легким, слишком безопасным.

Мое тело, отравленное грубой силой Руслана, больше не воспринимает этот язык нежности. Оно требует власти, собственнического захвата, до синяков. Оно хочет, чтобы его взяли по праву собственности, а не выпрашивали разрешения.

— Сереж… — Я пытаюсь мягко остановить его руки, которые недвусмысленно перебираются вперед, ныряют за воротник домашней футболки.

— Тш-ш-ш, — он целует меня в шею. — Расслабься. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.

Он разворачивает меня к себе лицом. Его губы находят мои — нежно, мягко.

Я отвечаю, потому что я — жена.

На секунду даже пытаюсь убедить себя загореться снова.

Проваливаюсь в иллюзию, что… может быть… если сейчас у нас вспыхнет и рванет — все будет, как раньше?

Но ничего не получается, потому что внутри меня — сырые дрова.

Когда рука мужа проскальзывает под мою футболку и накрывает грудь, меня дергает, словно голый провод.

Это рефлекс.

Спазм.

Мое. Тело. Его. Не Хочет.

Мои внутренности оккупирует моральная тошнота, заставляющая чувствовать себя насквозь испачканной. Я как тот предатель из фильмов — открываю потайную калитку для чужаков, которые не могут никак иначе взять неприступную крепость.

Мой муж — чужак в моем теле.

А тот, другой — хозяин.

Оксюморон.

— Сола? — Сергей видит, как я рефлекторно сжимаюсь в позу эмбриона, отстраняется, заглядывая в глаза. — Что не так? Тебе больно?

Он пытается скрыть обиду за то, что я не реагирую на его старания.

А у меня больше нет моральных сил на притворство — мне резко становится мало воздуха, стены кухни как будто начинают сдвигаться вокруг в смертоносную ловушку.

— Прости, кажется… — я закрываю рот ладонью и, огибая его по широкой дуге, бегу в ванную.

Громко хлопаю дверью, запираюсь на замок и на полную мощность откручиваю вентиль холодной воды, чтобы заглушить всхлипы. Прикладываю к щекам холодные ладони, пытаясь справиться со спазмом мелких мышц лица.

Руслан словно поставил на мне сигнализацию своим: «Не давай ему себя трогать хотя бы сегодня». А я вообще никак не могу. Мне хочется кожу срезать в тех местах, где до меня дотрагивался собственный муж! Это настолько абсурдно, что меня все-таки выворачивает и следующих несколько минут я сижу в обнимку с унитазом, пытаясь избавиться от того, что не в желудке, а в крови. Но тошнота никуда не девается, даже когда внутри не остается даже воды.

Я сижу, прижавшись лбом к холодному кафелю, и с острой, отчаянно ясностью понимаю, что разрушаю свою жизнь не изменой… а тем, что пытаюсь не изменять.

От этого из горла вырывается булькающий звук, и в ответ на него из-за двери раздается стук и встревоженный голос Сергея:

— Сола, ты в порядке? — Он дергает ручку — сначала мягко, а потом, когда понимает, что заперто, резко, добавляя выразительные удары кулаком. — Да что происходит?!

— Просто слишком много соевого соуса, — пытаюсь его успокоить, вставая на ноги. Прикручиваю воду, споласкиваю лицо и выхожу — с вымученной улыбкой. Первой тянусь к нему, чмокаю в щеку — и тут же отступаю, чтобы у мужа не было соблазна меня задержать. — Сегодня явно не мой день. Я прилягу, хорошо? Хочу полчаса тишины.

В спальне прикрываю дверь, достаю телефон из кармана домашних штанов.

Прежде чем открыть нашу с Русланом переписку, медлю несколько минут.

После того сообщения и букета с ключом от квартиры, я больше ни точки ему не прислала.

Он тоже молчит. Может быть, просто чувствует, что так или иначе я все равно упаду ему в руки. Или просто дает мне повариться в собственном соку.

Хочу написать ему, что-то… но на ум не приходит ничего адекватного.

Только что у меня ломка по нему.

Что вся моя жизнь стоит на паузе, потому что им больше от меня не пахнет.

Заглядываю в гардеробную, хватаю сумку и проверяю, на месте ли пластиковый ключ — он хорошо ощущается через несколько слоев подкладки. Перед глазами фото кровати, которое прислал Руслан. Мне даже кажется, что я заранее знаю, какой жесткости там матрас, как будут холодить кожу простыни, когда…

Бросаю сумку обратно на полку и выхожу.

Закутываюсь в одеяло, хотя в квартире тепло.

Гипнотизирую взглядом переписку с Русланом. В прошлый раз мне хватило смелости сказать ему, что скучаю. Тогда как будто случилось помутнение в голове — адреналиново-эндорфиновый коктейль от того, что он снова вернулся в мою жизнь, выключил здравый смысл. А сейчас… кажется, что это так глупо — писать женатому мужчине с беременной женой, что мне без него невыносимо, невозможно, никак.

Глава двадцать первая: Сола

Я останавливаю машину в квартале от того адреса, который скинул Руслан.

Делаю глубокий вдох, пытаясь убедить себя, что оказалась здесь совершенно случайно только потому, что по этой дороге ближе в сторону одного из моих проектов.

Только «ближе» — это садами-огородами, как любит говорить Дашка.

Смотрю перед собой, как из маленькой кофейни выходит стайка девушек с розовыми стаканчиками кофе. Прикидываю, что, если внутри есть кто-то знакомый, то мне будет трудно объяснить, что я здесь делаю. Впервые в жизни ненавижу свою машину, потому что таких на весь наш провинциальный город — пара штук.

Ты не зайдешь, Сола. Тебе хватит силы воли.

Но, если перестать заниматься самообманом и посмотреть правде в глаза, то в последние дни вся моя сила воли уходит на то, чтобы не назвать мужа чужим именем.

Я кладу руку на зажигание, считаю до трех, уговаривая себя не поддаваться искушению… но вместо того, чтобы завести мотор и уехать, выхожу из машины и иду в сторону дома. Найти его несложно — новенькие высотки хорошо заметны на фоне зелени и маленьких магазинчиков.

Пока поднимаюсь на лифте, достаю телефон и еще раз листаю нашу с Русланом переписку. Вчера он первым нарушил молчание и попросил хотя бы что-то ему написать, чтобы он не чувствовал себя в информационном вакууме. Я прислала ему пару фото своего заваленного образцами и распечатанными чертежами рабочего стола. И еще сфотографировала подаренный им букет, над которым трясусь, как дракон над