золотом. Сегодня утром, через пять минут после того, как я зашла в офис, курьер привез огромную охапку разноцветных гербер.

Стоя возле двери, пишу Руслану, что приехала… но тут же удаляю.

Ключ-карта с тихим писком открывает замок. Я толкаю тяжелую дверь и вхожу в тишину.

Квартира встречает меня запахом нового ремонта, отсутствием декора и личных вещей. В огромной комнате-студии есть только один предмет — огромная кровать, застеленная именно так, как на том фото. А еще мне нравятся портьеры — они плотные, закрывающие внешний мир, и на ощупь — такие же, как выбрала бы я сама.

После небольшого осмотра — хотя, смотреть здесь нечего — бросаю сумку на пол и скидываю туфли. Пригибаю ладонью матрас — он тоже именно так, как я и представляла, не мягкий, не «съедающий» с потрохами.

Я сделала это.

Осознанно, спланировано и цинично переступила черту, за которой осталась «Сола — жертва обстоятельств», а здесь, сейчас, появилась другая — «Сола-соучастница». Стою посреди квартиры, купленной специально, чтобы двое людей могли трахаться втайне от своих супругов… и понимаю, что не готова уйти отсюда просто так.

Нужно написать Руслану, дать знать, что я здесь. Но пальцы зависают над экранной клавиатурой. Что мне ему сказать? «У меня только час времени»? «Приезжай меня трахать»?

Я трясу головой, пока в ней не появляется заглушающий разум и совесть гул, и даю своему телу сделать всю грязную работу. Только когда нажимаю кнопку отправки, вчитываюсь в электронные чернила: «Хочу с тобой все на этой кровати. Приезжай, Манасыпов».

Ответ приходит почти мгновенно: «Буду через полчаса».

Я отбрасываю телефон на матрас, словно он горячий. Полчаса. Целых тридцать минут наедине с собой и своим страхом. Эта мысль настолько душит, что хочется содрать с себя каждую вещь, потому что они резко липнут к коже.

Ванная здесь достаточно просторная — за матовой стеклянной перегородкой тропический душ с большой лейкой. На стенах — гармоничные квадраты кафеля. Ничего лишнего, минимальный набор гигиенических принадлежностей. И зеркальная панель в пол. Я смотрюсь в нее, пока снимаю сначала пиджак, юбку и блузку, а потом — белье и чулки. Провожу пальцами по внутренней стороне бедер — синяки, которые остались на мне после нашего с Русланом секса у меня в студии, давно сошли. И без них я чувствую себя какой-то неполноценной. Как будто из меня вытащили один незаметный, но жизненно важный компонент.

Вентиль откручиваю на максимум, делаю воду такой горячей, что мне на плечи льется чуть ли не кипяток. воду. Закрываю глаза и представляю, что смываю с себя все, что не дает нормально дышать — стыд, совесть, панику. Чистой мочалкой, как ластиком, стираю с кожи каждое табу — нельзя хотеть трахаться грязно, нельзя громко стонать, нельзя хотеть отсосать после того, как он в меня только что кончил, нельзя, неправильно…

Я не слышу, как открывается входная дверь. И шагов — тоже. Вздрагиваю, только когда дверь приоткрывается, впуская в заполненные паром стены поток прохладного воздуха.

Руслан стоит в проеме, уже без одежды. Вода брызжет на него, стекает по широкой груди, по кубикам пресса, застревает в коротких жестких волосах внизу живота. Он слишком огромный даже для свободной душевой. Здесь он кажется еще больше, потому что заполняет собой почти все пространство. Член — твердый, налитый кровью, с выступившей на головке каплей смазки наполняет мой рот слюной, а голубые глаза впиваются с таким голодом, что подкашиваются ноги.

— Ты быстро, Манасыпов. — Мой голос дрожит.

— Я спешил, — он делает шаг внутрь. — Пиздец соскучился, мстительница.

Не верю, что он здесь — вот так. Что не нужно прислушиваться к шагам, не нужно поправлять одежду. Провожу пальцами по его коже — от круглого массивного плеча до локтя, и ниже, по мокрым потемневшим волоскам.

Руслан не тратит время на «привет, как дела».

И это кажется очень правильным. Даже если грязным и пошлым — все равно настоящим.

Он просто хватает меня за талию и резко разворачивает к себе спиной, прижимая к мокрой плитке. Я вскрикиваю от контраста температур, но Руслан тут же накрывает меня своим телом, обжигая сильнее чем кипяток из лейки над нашими головами.

Его руки сразу везде: на моей груди, животе, на бедрах. Он не ласкает — он трогает меня грубо и жадно. Как хозяин. Я чувствую, как эрекция упирается мне в поясницу, как он трется членом об мои ягодицы, размазывая воду и смазку. Одна ладонь грубо сжимает мою грудь, пальцы больно защипывают мокрый, скользкий сосок. Другая скользит вниз по животу, ныряет между ног.

— Соскучилась, мстительница? — прикусывает и немного тянет зубами мочку моего уха.

— Нет, — выдыхаю — и прогибаюсь в спине, отклячивая задницу навстречу его рукам. — Совсем-совсем не соскучилась.

В ответ он ухмыляется мне в макушку, медленно раздвигая коленом мои ноги.

Вода стекает по моему животу, вниз, смешивается с моей собственной влагой.

Я готова к нему, боже.

Я была готова раздвинуть для него ноги с той самой минуты, как увидела фото кровати. Ночи не было, чтобы я не представляла, как буду стонать на ней под Манасыповым или на нем.

Но самое сексуальное в эти фантазиях начиналось потом, после секса. Когда я представляла, как буду мокрой и обессиленной лежать на его большой груди. И никуда не нужно будет спешить, и никому не нужно будет врать.

Руслан опускает руку ниже, пробует мои складки, разводит их пальцами и надавливает в самый центр. Трет немного лениво, специально так, чтобы я сама начала нетерпеливо крутить бедрами и подаваться навстречу. А потом входит сзади — резко, с голодом. До упора. Я громко стону, упираясь ладонями в мокрую стену, и скребу ногтями по швам плитки. Меня заполняет ощущение болезненной наполненности — и дикого, запретного восторга.

Он двигается быстро, жестко, вколачивая меня в кафель каждым толчком. Тяжелое дыхание мне в шею смешивается с громкими, бесстыдными шлепками мокрых тел. Я чувствую, как мошонка тяжело бьется в мою промежность, и похотливо, бесстыже, отвечаю движениями навстречу, насаживаясь на этот распинающий меня член до ноющей боли в животе.

Мне так невозможно сильно нравится, что он не спрашивает, а просто берет — как сам хочет. Нравится быть такой маленькой в его руках — покорной, отзывчивой и… грязной.

— Трахай меня так… — выдыхаю, позволяя себе глотнуть насквозь пропитанный его дыханием воздух возле моего уха, — … всегда.

Руслан хватает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову назад, и целует — пошло, мокро, всасывая мой язык. Вода заливает