передо мной на колени, не отрывая от меня взгляда. Затем издевательски неторопливо провела рукой по моей ноге, от колена вверх, едва касаясь кожи. Нервы в теле задрожали в предвкушении и ожидании.

– Нравится? – прошептала она с провокационными интонациями в голосе. – Еще не готов сдаться?

– Никогда, – процедил я сквозь зубы, стискивая челюсти так сильно, что они затекли. Моя беспомощность – худшее, что я испытывал, но я был готов терпеть до последнего. Ведь у меня еще будет возможность с ней расквитаться. – Меня обучали справляться с куда более болезненными пытками. Хотя… это, безусловно, войдет в список самых сложных испытаний.

– У тебя такая сила воли… – рассмеялась она, и, прежде чем я успел хоть что-то ответить, она коснулась меня. – Ну что, все еще нет?

Я напряг шею, пытаясь сдержать стон, который рвался из груди, распирая ребра. Каждое ее движение – неспешное, размеренное, выверенное – было невыносимо вызывающим, возбуждающим и мучительно сладким.

– Марсела… – выдохнул я с усилием, и мой голос сорвался. – Не играй со мной.

– Ты и правда не можешь не контролировать ситуацию… – прошептала она, мягко скользнув пальчиками по моему напряженному животу. – Но я не отступлю.

И в следующее мгновение ее мягкие губы сомкнулись вокруг меня. Я с трудом сдержался – так и тянуло выгнуться в спине и податься вперед. Каждое ее движение было игривым и одновременно жестоким. Она ласкала меня, вызывая волны наслаждения, которые прокатывались по телу, оставляя после себя ощущение жара.

Я чувствовал даже легчайшее прикосновение, но это было как электрический удар, который усиливал и без того невыносимое блаженство. Марси делала все так чертовски медленно, что это стало не просто удовольствием, а пыткой, искусно сплетенной из желания и боли. Теперь я понял, как она хотела помучить меня, оставаясь главной.

Пусть сейчас я получаю наслаждение – хотя знаю, как Марселе нравится доставлять мне удовольствие ртом, как она становится очень нуждающейся к концу, – но в эти минуты именно я зависим и всецело нахожусь в ее власти. В любой момент она может прекратить пытку и реализовать все, что придет в ее хорошенькую голову, и даже оставить меня страдать от неудовлетворенности.

Если бы нечто подобное произошло до того, как мы признали, что между нами есть нечто большее, чем ненависть, она бы, конечно же, так и поступила, громко смеясь. Но… честно говоря, я до сих пор не всегда знаю, чего ожидать от нее. Поэтому мне не следует исключать, что и теперь такое возможно.

Марсела задвигалась ритмичнее, ее голова слегка покачивалась, темные волосы щекотали мою кожу. Я зажмурился, чтобы сдержаться и не сорваться прямо сейчас, что только ухудшило ситуацию. Все чувства обострились, и я не мог думать ни о чем, кроме действий Марси. Все, что она делала, было чистым искушением, вызывающим невероятную, почти болезненную зависимость. И я был ужасно слаб, чтобы противостоять этой жажде.

– Марси… – выдохнул я, приоткрыв глаза, ее имя было молитвой и проклятием. – Ты решила высосать из меня все силы?

Она подняла голову, и я увидел в ее глазах дьявольские огоньки. И я знал: она испытывает невероятное удовольствие не только от процесса, но и от моего бессилия.

– Сдайся мне, Алессио, – ответила она с дерзкой ухмылкой, и ее губы снова пленили меня, погрузившись в ритм, который неумолимо вел меня к тому, чего она так хотела, – потере контроля.

Каждый раз, когда я думал, что Марсела сдастся или остановится, она усиливала натиск, издеваясь, искушая, ведя меня к экстазу через тернии страдания и наслаждения. Я стал марионеткой в ее ловких руках.

Несколько минут тянулись бесконечно долго, каждая секунда была наполнена таким напряжением и острой смесью удовольствия и предвкушения, что я, казалось, перестал существовать как личность, растворившись в безумном вихре чувств. Я был на краю пропасти, за которой – бездна неистового, всепоглощающего блаженства. И как завороженный смотрел на Марселу, жадно впитывая каждое ее движение. Все мое тело кричало о кульминации, и вот, когда я уже был готов сорваться, она медленно отстранилась. Ее оценивающий взгляд скользнул по моему лицу, в ее глазах был холодный расчет и удовлетворение.

– Думаю… на этом можно закончить, – произнесла она голосом, лишенным каких-либо эмоций, как будто говорила о погоде, а не о пытке, которой меня подвергла.

– Нет! – рыкнул я, дергаясь в стальных наручниках. Плоть горела, протестуя и требуя продолжения.

Марсела звонко рассмеялась, ее смех эхом отразился от бетонных стен подвала. Затем, повернувшись ко мне спиной, она начала эротично снимать с себя трусики. Движения были грациозными, искушающими. Это был не просто стриптиз, скорее очередная изощренная пытка и расчетливая игра на моих нервах. Прогнувшись в спине, она выставила напоказ свои округлые соблазнительные ягодицы. Вид был невыносимо возбуждающим и практически довел меня до исступления.

– Алессио, ты не должен мне приказывать, – сказала она, повернувшись ко мне, ее голос вибрировал от скрытой угрозы. – Может, мне стоит закрыть тебе рот?

Она игриво взмахнула кружевом, держа его на указательном пальце.

– Думаю, они будут отличным кляпом… – добавила жена, и в ее глазах блеснули дьявольские искорки.

– Проклятье, Марсела, ты хочешь убить меня? – рыкнул я, изнывая от похоти. – Сядь на меня, и возьми то, что принадлежит тебе. Дай мне почувствовать тебя!

– А ты романтик, Алессио, – расхохоталась она, и в этом смехе слышались и горечь, и сладость.

– Нет, я просто честен, – пробурчал я, чувствуя, как кровь закипает в венах. – Ты прекрасно знаешь, что я никогда не смогу насытиться тобой. Да и разве может быть иначе, если ты единственная женщина, которая заставляет мое сердце биться быстрее, а кровь бурлить в венах.

– Ладно, Алессио, – еле слышно промурлыкала она с улыбкой. – Ты получишь меня… но на моих условиях. Я не освобожу тебя, пока все не закончится…

Ее пальчики скользнули по моему напряженному члену, вызвав новую волну острой боли, смешанной с невыносимой усладой. Контраст обжигал, заставляя мышцы живота судорожно сжаться. Она не торопилась, смакуя каждый миг моей реакции, бессилия и полной зависимости от ее прихоти. Каждый ее жест был продуман, а прикосновение – испытанием, проверкой на прочность.

Я зажмурился, вновь стиснув зубы до скрежета, чувствуя, как по телу разливается обжигающий жар.

Марсела дразнила, то едва касалась, то сжимала, играя на ощущениях. Внезапно она перехватила меня, сдавив до боли, и из моей груди вырвался звук, в котором муки было столько же, сколько и наслаждения.

– Мне нравится, когда ты стонешь.

Ее губы заскользили вниз по моему телу, оставляя за собой дорожку огненных поцелуев. Она лизала, посасывала кожу, кусала,