взрослый мужичок, который должен был идти первым, а за мной находились еще четыре бойца. Трое из них шли в свой первый настоящий штурм.

— Выходим, — скомандовал нам Балор, — бегом к этому дому! Смотрите, не перепутайте.

Я оглянулся и увидел сосредоточенное белое лицо стоявшего за мной пацана, который что-то говорил сам себе, беззвучно двигая губами. Началось движение, и мы побежали… Я старался не отставать от мужичка, бегущего впереди. Когда мы добежали до середины, он запрыгнул в неглубокий окоп. Я упал рядом и расплющился, придавленный своей тяжелой РДэшкой. У меня с собой был пулемет, я его выставил и стал стрелять по окнам. Сзади по домам работали из РПГ и автоматов группы прикрытия. «Нужно бежать! Чего мы тут лежим? Нас тут всех завалят», — запрыгали в голове мысли. Адреналин заставил голову работать на пределе, а сердце бешено колотиться в груди.

— Побежали! — заорал я мужику, понимая, что сейчас самый удобный момент для рывка.

— Беги! Я буду прикрывать! — ответил он мне из окопа.

Я перезарядил магазин, подорвался и побежал вперед. «Правильно я бегу? Дом тот? К хохлам бы не прибежать», — хаотично думал я, стараясь выбрать в темноте правильное направление. Вокруг свистели пули, а я смотрел вперед и думал только о том, чтобы не сбиться с пути. «Вот она дырка», — увидел я пролом в стене и заскочил внутрь. Меня встретили два ствола.

— Луганск! Луганск! — еле вспомнил я пароль. — Свои! Кто старший? — выпалил я с ходу.

— Ты кто? — не опуская автомат, спросил меня боец в наушниках.

— Сливки! Я из группы Балора. Со мной еще пятеро! — затараторил я.

— А где они?

— Не знаю… — ответил я, оглядываясь на пролом в стене. — Может, отстали? Дайте радейку.

Мы подождали еще несколько минут, и, когда стало ясно, что больше никто не проскочил, я вышел на Балора.

— Это Сливки. Я по ходу один добежал, а остальные, наверное, двести!

— Они откатились. А ты молодец, что добежал. Будь на связи, — ответил мне Балор. — Как обстановка?

— Нормально…

Но обстановка была напряженной, темной и опасной. Хохлы подперли холодильником дверь из подъезда, оставив щель в двадцать сантиметров, куда стали закидывать нам гранаты и орать, чтобы мы сдавались.

— Пошли нахуй! — зло крикнул им коренастый боец в возрасте и дал в щель очередь. — Крепленый, держи дверь.

— Держу, — ответил боец с тактическими наушниками и тоже стал стрелять в щель.

— Давайте мебелью все заложим, чтобы они не прошли! — предложил я.

— Соображаешь… — сухо кивнул возрастной с позывным Зерка.

Мы все стали разбирать мебель и закладывать окна и двери, блокируя возможные подходы хохлов. Я выставил свой пулемет напротив пролома, в который мог зайти враг, обойдя нас с тыла, и приготовил его для стрельбы. Хохлы были повсюду. Нам нужно было пережить эту ночь. Мы слышали, как они ходят над нами, и были уверены, что в подвале под нами они тоже есть. Так, наверное, чувствовали себя древние люди, окруженные со всех сторон врагами и дикими животными, когда находили себе каменную пещеру и обустраивали ее, чтобы выжить. Мне было очень тревожно, я собирался защищаться и, если нужно, дорого продать свою жизнь.

— Мы где будем спать? — вдруг задал мне вопрос Зерка. — Нужно одну комнату под спальню сделать.

— Спать?! — от удивления вытаращил я на него глаза. — Ты угораешь?

— Малой, поверь мне… Это не первая моя война, — спокойно, как ребенку, стал объяснять он. — Мы, если не поспим часа три-четыре, завтра будем не БГ. Нас голыми руками возьмут.

— Изер в дальней комнате лег, а мы спать будем в ванной! — крикнул из глубины квартиры Крепленый. — Я уже тут все оборудовал.

— Делаем так: половина спит, половина на фишке, — зашел в комнату третий боец.

— Это правильно. Кто первый? — поинтересовался Зерка.

— Я спать не смогу, — помотал я головой, — я лучше на рации посижу и пролом буду контролировать. И контакт с пацанами поддерживать.

— Это правильно. Ты молодой, сильный, а мы уже пенсионеры, — улыбнулся Зерка. — Не проспишь хохлов?

— Нет!

— Да он от адреналина еще пару дней спать не будет! — заржал третий. — Я с ним останусь.

Я смотрел на них и не мог собрать пазлы. Мы были в полном окружении, до нашей позиции было сто двадцать метров полностью простреливаемой украинцами открытки. Они знали, что нас тут немного, и могли начать штурм в любой момент, а эти мужики собирались лечь спать. Я понял, что Зерка старый «контрабас» и, видимо, уже бывал в похожих передрягах, но все же… «Так нельзя! Нужно быть бдительным!» — думал я, ощущая свою ответственность за позицию и всех этих бойцов, которые в силу возраста потеряли нюх. Через пару часов спать пошел их пулеметчик, и дом стал сотрясать могучий храп, в пустых разбитых комнатах этот храп отражался от стен и эхом катился по всему дому.

Ночью мне пришлось пару раз будить спящих, когда хохлы пытались бросать нам гранаты и простреливали квартиру, но как только они успокаивались, мужики вновь укладывались спать.

33. Цепь. 1.1. Будни птицелова

Пока я был на Доме культуры, со мной работал Грац, а после того, как я передвинулся на школу и двухэтажки, мне в подручные дали бойкого возрастного кашника, который несмотря на то, что был в очках, мог попасть в квадрик с одного рожка.

— Федот, ты где так стрелять научился? Одна очередь, и ты в птицу попал!

— Научили. В некотором царстве, в некотором государстве… которого уже нет, — вздохнул Федот, — в СССР, в школе. У нас военрук был морпехом. Задрачивал нас. И на «Зарницу» каждый год возил, и на стрельбища. В общем, готовил из нас воинов, — глаза Федота потеплели. — К учительницам был неравнодушен, мама не горюй! Гусар! Зайцев была его фамилия. Как сейчас помню… Александр Зайцев.

— И как? Стал ты морпехом? — разглядывал я его не сильно мощную фигуру.

— Еще бы! Я же специалист по выживанию в условиях ограниченных ресурсов. Строгий режим! — подмигнул мне Федот. — Но труднее всего, конечно, было, когда Союз накрылся. Все, чему нас учили, все, во что верила моя пионерская душа: в счастливое детство и дедушку Ленина, все накрылось и пошло по одному месту…

— Ты был пионером? — улыбнулся я, представив Федота в белой рубашке и пионерском галстуке.

— Естественно! — лицо Федота засветилось священным огнем; он вытянулся и поднял руку в пионерском приветствии: — Отряд, борющийся за право носить имя героя Советского Союза Александра Матросова, к выносу знамени стоять смирррна!

«Будь готов! Всегда готов!» — захотелось крикнуть мне и встать рядом