все происходило интенсивно, я забывал про свое больное колено, но как только меня чуть-чуть отпускал адреналин, боль возвращалась с новой силой. Я начинал хромать и еле передвигался. Крепко перетянув колено поверх наколенника бинтом, я старался минимально давать на больную ногу нагрузку, но порой забывал про это, и меня вновь пронзала дикая острая боль.

— Что с ногой? — спросил Юнайтин.

— То ли потянул, то ли связки порвал. Не знаю…

— Может, на эвакуацию?

— Нет, — помотал я головой. — Я вас тут не брошу.

Ночью мы слышали, как со второго этажа прыгали хохлы, и надеялись, что они все оттуда свалили. Мы наконец-то смогли нормально разогреть консервы, воду и по-человечески поесть. Выставив фишки, мы отдохнули и немного расслабились, несмотря на храп нашего пулеметчика, который «давал стране угля, хоть мелкого, но дохуя!»

Утром Юнайтин, который отлично умел обращаться с пластидом, заложил его в стену, чтобы сделать пролом в соседний подъезд, и мы стали готовиться к заходу туда.

— Может, с двух сторон? — предложил Балор. — Одна группа в пролом, а вторая вверх по лестнице?

— Погоди секунду… — остановил нас Зерка. — Эй! Хохлы?! Сдавайтесь! Обещаем сохранить вам жизнь! — заорал он в лестничный проем. — Домой живыми вернетесь!

Сверху скатилась граната, и мы резко спрятались за стену. Граната рванула, и осколки застучали по бетону.

— Вот пидоры!

Мы решили больше не испытывать судьбу, а брать их штурмом. Юнайтин взорвал стену, и мы, несмотря на обычный страх перед штурмом, пошли в атаку. Один из группы Балора подбежал к лестнице и ловко закинул им гранату на второй этаж. Сверху раздался взрыв и сдавленный крик.

— Есть! Пошли, пацаны! — крикнул Зерка и стал осторожно подниматься по лестнице, простреливая пространство вверху.

Сверху послышался топот отступающих хохлов, и его группа по одному стала подниматься вверх. Забежав наверх, пацаны добили двух раненых хохлов, которые отстреливались, и зачистили весь этаж до тех квартир, что были не сложены. В одной из квартир они уткнулись в хорошо укрепленную позицию и какое-то время провозились с автоматчиком, оборонявшим ее. Ликвидировав его, пошли дальше. Через час второй этаж был зачищен.

Мы с Балором и еще тремя бойцами протиснулись в пролом в соседний подъезд и осторожно стали продвигаться вглубь здания. Заскочив в одну из комнат, я увидел украинского солдата, который сидел в соседней пятиэтажке и целился в меня. Я упал на пол, и пули защелкали по стенке над моей головой. Балор быстро придвинул деревянный комод, чтобы хоть немного загородить дыру в стене, и мы стали решать, что делать дальше. Балор выставил каску на палке, как в фильмах про войну, но хохол не повелся на эту детскую уловку. Промаявшись так десять минут, мы просто забаррикадировали все и стали продвигаться в следующую квартиру. За следующий час мы зачистили все здание и зажали в подвале вэсэушников, которые не успели выбраться оттуда.

— Изер, смотри, что мы нашли! — протянул мне рацию Крепленый, из которой доносилась украинская речь. — Понимаешь, что они говорят?

— Немного… Я же белорус. Языки похожи немного.

— Ну и? Чо они там щебечут на мове своей?

— Говорят, что проебали рацию и нужно вернуться и забрать ее, — посмотрел я на него удивленными глазами. — Сейчас в накат пойдут. Они сейчас с севера подъедут!

Я быстро вышел на группу Юнайтина, которая заняла северную сторону, и предупредил их о готовящемся накате.

Через некоторое время с их стороны послышались выстрелы и хлопки взрывающихся гранат. Через пятнадцать минут все смолкло, и Юнайтин вышел на связь.

— Все нормально. Подъехали на машине, и пять человек попытались зайти на первый этаж. Мы их встретили. Несколько двести, а остальные оттянулись. Может, еще ранили кого-то. Там не видно.

— А машина?

— Расстреляли. Горит. Первый и второй этаж за нами, а в подвале еще хохлы. Что с ними делать? Темнеет уже.

— Давай уже завтра. Держите оборону.

Мы закрепились на захваченных позициях и расставили фишки. Ночью было дико холодно, я не мог уснуть от адреналина и выпитого кофе и находился в состоянии бодрой полудремы. Всю ночь я слушал переговоры в украинской рации о том, что они хотят обязательно вернуть эту пятиэтажку и будут ее штурмовать.

— Я думаю, это дезинформация. Если они знают, что рация у нас, то не стали бы переговариваться об этом в открытую, — высказал свое мнение Гонг. — Но, ты слушай, слушай… На всякий случай. Может, они думают, что мы ее не нашли.

— Они почему-то эту пятиэтажку «Грузин» называют.

— Хм… Может, тут грузины стояли раньше. Грузин, не грузин, теперь это Россия!

Я услышал ворчливый мат из коридора и увидел, как в дверь вошел Зерка, продолжая что-то бубнить себе под нос.

— Ты чего?

— Да чуть не пристрелил меня только что Шуйский, — ошалело посмотрел он на меня. — Стою на лестнице, вход держу в третьем подъезде. Тут по рации передают, что хохлы с поля идут. Я побежал на эту позицию, чтобы пацанам помочь, отсечь их, а он не в курсе… — торопливо стал рассказывать Зерка. — Он спускается и думает, что я — хохол, который в окно залез! Смотрит на меня, автомат поднимает, чик на спуск — и нажал! Хорошо, блять, у него магазин пустой был!

— Ебать! — только и смог вымолвить я.

— Я ему кричу: «Шуйский! Стой!» Он: «А! Это ты, Зерка? Предупреждать нужно». И давай перезаряжаться. Я говорю: «С тебя штаны новые. Чуть не обосрался!» А он: «Я тоже».

Всю ночь наша артиллерия, минометы и коптеры стригли подступы к нашему дому и не давали им подтянуть резервы. Из соседней пятиэтажки по нам регулярно прилетали ВОГи и морковки из РПГ и тоже не давали нам расслабиться. Шла обычная позиционная война в городе. Между нами и противником было пятьдесят метров, которые простреливались с обеих сторон. При малейшем шуме в той пятиэтажке мы тут же создавали сильный шквал огня, который не позволил бы им даже высунуться. Ближе к вечеру к нам прибежал ДРГэшник с газовыми гранатами, и мы стали чистить подвал. Закинув внутрь несколько гранат, мы стали ждать, когда хохлы как тараканы полезут наверх. До этого мы неоднократно предлагали им сдаваться, но они отказывались, и мы приняли решение ликвидировать бандеровских отморозков. В подвал должны были спуститься Юнайтин с Балором, а Зерка контролил выход из него во втором подъезде. Пока все готовились и ждали, из подвала вылетела граната и разорвалась метрах в трех от Зерки. Его затрехсотило. Несколько небольших осколков попало в руку и пара — в ногу. Оттащить его на эвакуацию не