нарушил? Ничего, Льюис мне всё расскажет, там более, что в портфеле оказался набор шприцев с ампулами характерного наименования. Две трети названия совпадали с сывороткой правды на английском языке. Не сомневаюсь, что это и есть та самая сыворотка, только в последнем варианте, с меньшей смертностью. Процентов пять или даже три. В любом случае, пора разговаривать с Марплом, пока не нагрянули его друзья. Свет придётся включить, а ночью это прямое указание на то, что хозяин дома. Впрочем, я могу допросить Льюиса в ванной? Перетащил свою жертву в ванную комнату и пошёл закрывать форточку. Заодно задёрнул шторы, оказавшиеся вполне профессиональным светозатемнением. Темные шторы, грамотно задёрнутые, не выпускали ни единого лучика света при любом освещении квартиры. Но рисковать я не стал, занялся допросом пиндоса в ванной комнате, не зря же его туда притащил?

Оказывается, действительно, я сорвал тайную метку на двери Льюиса, а его сопровождение охраняло деньги в портфеле. Приятно, что фамилии охранников совпадали с теми, кто был в моём списке на ликвидацию. Меньше суетиться придётся, что интересно, одним из них оказался мужчина с редкой фамилией Порошенко. Имени будущего президента неньки Украины я не знал, на лицо совсем не похож, так что не буду радоваться раньше времени. Сколько таких Порошенков в Киеве? Марпл оказался тёртым калачём, даже пытался кричать и вырываться, но после пары иголок под ногти, с кляпом во рту, совсем поник. После моего пояснения, что именно такие иглы втыкали моим коллегам под ногти, вплоть до самой смерти, расстроился.

Как говорят сами пиндосы, ничего личного. Если по их приказу насмерть запытали троих моих охранников, которые по определению ничего толком не знали, почему я должен быть мягче по отношению к ним? Именно к тем, кто дал приказ на пытки и похищения людей? Поэтому я втыкал иголки в оставшиеся четыре пальца левой руки Марпла, не вынимая кляпа у него изо рта. Даже вопросов не задавал, пусть приложит всю свою фантазию. Закончив с процедурой, я тихим голосом поинтересовался у шпиона:

— Ты готов мне всё рассказать?

Демонстративно включил диктофон, положив его на полку под зеркалом. Пиндос усиленно закивал заплаканным лицом, вот ведь, чувствительный какой.

— Рассказывай всё, что считаешь необходимым. Только не со своего рождения, а с приказа своим людям в Москве. Отчётливо, с адресами, телефонами, именами и паролями. Потом перейдёшь на свои связи и задачи в Киеве. Если что-то не пойму, переспрошу. При обмане получишь ещё иголку под пальцы, уже правой руки. А ложь я чувствую. Твои любовные похождения и воровство меня не интересуют. Готов?

Марпл снова кивнул головой. Я вытащил кляп и прижал левой рукой горло шпиона, готовый в случае его криков сжать ладонь.

— В Москве задачу выявления странных людей в окружении Ельцина получили две группы — Миколы Сосковца и Никиты Тихонова. Адрес Миколы двадцатый километр Минского шоссе, поворот налево, турбаза «Стрекоза». Тихонов живёт в Малаховке, улица Кирова, дом восемнадцать. В обеих группах ликвидаторов человек пять-шесть. Все группы имеют выход только на меня и второго куратора — Химмеля.

— Его данные у меня есть, давай дальше. — Прервал я исповедь Льюиса на радостях. Меня ищут всего два шпиона, остаётся ликвидировать группу Тихонова, и я свободен! — Твои киевские помощники в курсе работы в Москве?

— Нет, у них и без русских работы хватает. Наша задача вернуть Крым Украине, после чего начать массовую нацификацию уже независимой Украины. Задел для этого готов, правительство Кравчука поддерживает реабилитацию Бандеры. Скоро улицы Ленина в каждом городе переименуют в улицы Бандеры по всей незалежной Украине. И через двадцать лет наша карманная страна начнёт открытую агрессию против России. У русских к тому времени хватит своих проблем на Кавказе, который уже задымился и готов вспыхнуть каждую минуту.

— Хватит меня агитировать. Ближе к делу. Подробно — адреса, фамилии, статус агента и его назначение, — уточнил я Марплу.

Тот неплохо продолжил рассказ ещё минут на сорок, потом начал повторяться и в конце замолк. Я выключил диктофон. Микрокассета почти закончилась, но в моём кармане лежала ещё одна, пустая. Осталось проверить действие найденных лекарств на шпионе, чем я занялся после того, как вернул ему кляп в рот. Набирая в шприц «лекарство» из ампулы, пожалел, что не могу завербовать этого разговорчивого шпиона. Но перебороть себя не мог, работать с человеком, давшим указания на пытки невиновных людей, я не смогу.

Нет, я убивал, и буду убивать преступников, но заталкивать иголки под ногти случайным свидетелям — это перебор. Да и технически работать с агентом не только в разных городах, но и в разных странах, невозможно. Скроется этот Марпл от меня, и как я его найду? И каким образом распространю про него компрматериал, если для пиндосов славяне не люди, а чуть выше животных? Да и зачем мне эти шпионские игры без выхода на нужный уровень? Дай бог свои планы выполнить в меру возможностей, где уж замахиваться на большее. Поэтому я отбросил глупые мечты и поставил ему укол в вену.

После чего включил диктофон на запись второй микрокассеты. К счастью или сожалению, ничего нового этот допрос не добавил к ранее сказанному. Вот так, хороший получился человек, откровенный, но ликвидировать пришлось. Для этого я организовал выстрел из пистолета в голову Льюиса, а пистолет оставил в руках Порошенко, умершего от удара в горло. Второго телохранителя выстрел в спину якобы застал на пороге квартиры, когда тот убегал. Похожую инсценировку приходилось устраивать, думаю, и сейчас сойдёт. Главное, часто не повторяться, вычислят. Ночевать пришлось в этой квартире, с ещё живыми пленниками, тоже проспавшими до пяти утра.

Тогда я позавтракал и устроил инсценировку, прикрывая пистолет подушкой, чтобы не шумел. А в шесть утра вышел из дома всё в том же виде рыжего кудрявого невысокого парня. Дальше получился какой-то сюрреализм. Я убивал по два-три человека из списка двух шпионов, обрастая наличными деньгами. В конце пришлось купить под запасы долларов и рублей большой рюкзак. Через неделю, возвращаясь из Киева в Малаховку, проездом через Москву, я уже прикинул, где и как потрачу рублёвые запасы в Свердловске. Неожиданно легко удалось поселиться в Малаховке, где владельцы старых дач привычно сдавали их приезжим. Мне удалось набрести по объявлению, конечно, на дачу с отгороженной половиной под квартирантов.

Сумел обаять хозяйку, женщину за шестьдесят лет, жившую одиноко. Её выросшие дети разъехались по стране, не говорю уж о внуках. Вечерами, за чашкой чая и