Рецепт выживания - Виктор Викторович Зайцев

Рецепт выживания

Глава 1

Пролог

Пятый час я ехал в купейном вагоне скорого фирменного поезда «Удмуртия» по маршруту Москва-Ижевск. Наслаждался полузабытым ненавязчивым советским сервисом. Да, последние годы мне часто приходилось ездить на поезде, уже смирился с грязным туалетом, холодным чаем, влажным бельём, небрежно выданным проводницей в обмен на полученный от пассажира билет. С сырым постельным всё понятно, это лишнее подтверждение того, что бельё стиранное и чистое. Практичные путешественники этому только радовались, на дальних маршрутах проводники-чучмеки без всякого стыда и совести выдавали сухое бельё, аккуратно и ровно сложенное, но откровенно грязное, а на требование чистого белья смотрели на тебя, как матрос на буржуазию. Так что полученным влажным бельём наши пассажиры стремились побыстрее заправить полку, чтобы оно к вечеру немного просохло.

Несмотря на битком заполненные плацкартные поезда, купейные вагоны были полупустыми. Я вспомнил причину этого и улыбнулся, в эти годы по провинции гуляли многочисленные слухи про ограбления в поездах. Дескать, грабители пускают в купе ночью усыпляющий газ и, пока он действует, грабят весь вагон, пользуясь ключами проводников, которых тоже усыпляют. Трудно сказать, сколько правды было в этих слухах, сколько вымысла, но действовало. Особенно на дальних маршрутах, пассажиры предпочитали путешествовать в большой компании, надеясь на безопасность среди своих земляков. Потому большинство народа, часто посещавшее столицу в поисках товаров, любых — от мяса и колбасы до джинсов и обуви на рынках, предпочитало ездить именно в плацкартных вагонах.

Пусть там пассажиров навалом, дети, шум, но все свои, в случае чего всегда помогут или заступятся, не дадут в обиду. Гуртом, как известно, и батьку бить легко. Ещё при посадке люди присматривались к соседям, заранее заводили контакты, искали общих знакомых, чтобы противостоять крепко и дружно любой напасти. Потому и получался такой конфуз, что плацкартные вагоны забиты до отказа, а билеты в купе совсем не покупали, несмотря на небольшую разницу в стоимости. Хотя в эти времена действительно полезли разбойники и мошенники всех мастей, пользуясь слабостью власти и развалом страны. По сговору с проводниками по купейным вагонам ходили не только спекулянты вроде «немых», торговавших советской порнографией на чёрно-белых фотографиях. Даже при возмущении пассажиров и вынужденном задержании этих спекулянтов, что с немого возьмешь? Тем более, что некоторые торговцы действительно были немыми.

Хотя мне в прошлой жизни приходилось допрашивать глухонемых с помощью записок. И, самое смешное, внизу допроса делал стандартную запись «с моих слов записано верно и мною прочитано». Записано-то оно было, естественно, но не со слов. Хотя судьи не придирались, полагаю, сами также писали в протоколах судебного заседания. А на рубеже девяностых годов в поездах становилось всё опаснее ездить не только из-за спекулянтов. Поездные воры и тихие грабители встречались регулярно. То украдут вещи пассажира, отошедшего в туалет, то проходящий мужчина прихватит чемодан и пойдёт с ним дальше, не ожидая, пока соседи потерпевшего спохватятся. В это время им может заговаривать зубы подельник вора, устраивая скандал, или отвлекать внимание иным способом.

Вернётся мужчина из туалета, а пустой чемодан уже валяется в тамбуре между вагонами. А то и откровенно грабят по ночам пассажиров, вышедших покурить. Приставят двое мужчин нож к горлу курильщика — никуда не денешься. Как бы ни был силён или тренирован — нож всегда быстрее, особенно в узких проходах поезда. Всё это я знал, хоть и не работал в транспортной милиции. Приходилось сталкиваться с трупами в полосе отчуждения, где мы с транспортниками вымеривали каждый сантиметр между железнодорожной линией и найденным трупом. Все понимали, что раскрыть подобное убийство практически невозможно, потому и занимались подобными отписками.

К концу восьмидесятых годов выросло число преступлений с применением клофелина. Только в конце девяностых лекарства стали продавать по рецептам строгой отчётности, а до середины восьмидесятых, если не начала девяностых, клофелин, в числе многих ныне наркосодержащих лекарств, продавался без рецептов. Достать его не составляло труда, чем и пользовались преступники всех мастей. Причём, настолько нагло, что в начале девяностых моего коллегу, оперативника, ехавшего на задержание преступника в Молдавию, по пути в Москву напоили клофелином из якобы запечатанного пакета с соком. Это пакет капитан открыл сам, а был он с оружием. К счастью, потерял сознание он уже на перроне Казанского вокзала, и его спас коллега, отказавшийся освежиться соком. Иначе бы, как минимум — украли пистолет и удостоверение, как максимум — прикопали бы в мусорной куче. Вот так, знаю из первых уст. Ехали мои коллеги как раз в этом скором поезде «Удмуртия», в тихом купейном вагоне.

Потому и не удивился я пустому купейному вагону, но пить чужие напитки не собирался, как и оставлять свою посуду без присмотра. Собственно, у меня ни посуды, ни напитков с собой не было. Да и ехать до конца маршрута не собирался, сойду в Агрызе, на узловой станции. Там сяду на ближайший проходящий поезд до Свердловска. Опять я в бегах, но решил рискнуть и вернуться в некоронованную столицу Урала. Жаль терять четыре года учёбы в мединституте, немного осталось до его окончания. Как и квартиру, машину, дачу, почти, как в анекдоте, только без Жанны Фриске. Не считая привычной работы массажистом и знакомства в полуподпольной охранной фирме «Защита», которую в ближайшее время надо легализовать.

К тому же оброс неплохими связями в Свердловске за последние годы, жаль всё бросать. Несмотря на то, что меня наверняка будут искать, не хочу начинать всё сначала. Буду отбиваться, как получится. Не силой, а своей изворотливостью и коммуникабельностью. Некоторые заделы у меня приготовлены. Начиная с того, что я многим продемонстрировал потерю своих ментальных возможностей по оздоровлению организма. Поэтому для всех моих столичных знакомых и работодателей стал бесполезен. Москвичи — практичные люди, с бесполезными приятелями перестают общаться моментально. Хорошо, если на улице поздороваются при встрече, а то и отвернутся, чтобы непригодная особь ничего не выпрашивала, ни денег, ни устройства на работу. И, конечно, надеюсь воспользоваться своими связями с сильными мира сего. Именно их жен и любовниц я массажирую, ну кто ещё заплатит сто долларов за один сеанс массажа? Мне бы продержаться полтора года до окончания мединститута, а там можно и официально уехать. Для санитарных врачей, какой диплом я собираюсь получать, интернатура уже в эти годы не обязательное условие. А в девяностые годы, когда дипломы на любую профессию будут открыто продавать в