прикупленных мною сладостях, женщина мне рассказывала обо всех уголовниках города-посёлка Малаховки, среди которых как раз встретилось упоминание моих целей. Более того, женщина понарассказывала о моих будущих клиентах столько всякого, что принимая во внимание только половину сказанного достаточно для высшей меры наказания. Потому мне оставалось той же ночью зачистить пиндосовских агентов без всякого сомнения. Пусть предыдущую зачистку я проводил в гневе, так сказать, не отойдя от вида убитых охранников со следами пыток.

Здесь я попытался разобраться, хотя бы уточнить, может, люди случайные и ничего не сделали во вред России? Но одних рассказов хозяйки об избиении, выселении из квартир, изнасиловании и прочих грабежах хватало для высшей меры наказания, даже без учёта шпионажа и участия в диверсионной деятельности в пользу США. Можно считать, я лишь исполнил неозвученный судебный приговор к высшей мере наказания, положенный уголовным кодексом РСФСР за подобные деяния. Сэкономил время для правосудия. И очередной раз убедился — от уголовного преступления до предательства страны один шаг, если не меньше.

Уничтожил малаховскую группу агентов ЦРУ я довольно быстро, не задерживаясь на обыск и допрос. Чего нового мне могут рассказать мелкие бандиты и какие деньги выдадут? Если у меня битком забит рублями и долларами огромный рюкзак, а одну сменку белья и мыльно-рыльные прибамбасы приходится держать в спортивной сумке? Поздно вечером я шёл по пустым улицам Малаховки в сторону железнодорожной станции, прикидывая план отъезда из Москвы и Московской области. Пробежавшая мимо меня группа молодёжи с весёлыми криками, стрелявшие из хлопушек и размахивающие бенгальскими свечами, напомнили мне, что скоро Новый год, первый год без Советского Союза.

Значит, долгожданное мною изменение государства свершилось! Произошло событие, которого я ждал долгие восемь лет, прячась от милиции в лесах Пермской области. Излечивая безнадёжных больных и оправдываясь перед милицией после жалоб этих же излеченных мною больных. Сидя в следственном изоляторе в ожидании суда по доносам тех людей, которых когда-то спас, рискуя своим здоровьем. Получая, как обычно вместо благодарности плевок в лицо от близких мне людей. Рискуя жизнью и здоровьем в бандитских разборках и под пытками государственных служащих. Не шучу, меня действительно пытали сотрудники спецслужб с прямого ведома и разрешения непосредственных моих начальников, хотя и сам я был на государственной службе.

Вот ведь казус? Как говорится, доверяй после этого людям. Тем более, прямым и непосредственным начальникам. Да не абы каким, а полковнику КГБ, начальнику охраны президента России. Теперь я ни за что не вернусь на службу людям, предавшим меня, вернее, просто отмахнувшимся от меня, как от надоевшего комара. Понимаю, у них главное — большая политика. Как любят говорить — интересы государства превыше всего. Так я ничего не попрошу у власть имущих впредь, получил достаточно, чтобы молчать в тряпочку. Более того, моя задача, укрыться от моего начальства, как можно дальше, но не уходить в бега, как я прожил до этого последние годы. Жаль терять выстроенное мною хозяйство, вполне способное помочь в предстоящих девяностых годах.

Вернувшись в свою часть дачи, которую я снимал у хозяйки, отлично выспался до утра. Позавтракал вместе с хозяйкой, успевшую сбегать по соседкам и с азартом рассказавшую мне о том, как бог наказал бандитов. Сразу троих нашли рано утром убитыми возле своих домов.

— Так и надо им. Правильно их бог наказал. Ещё бы остальных прибрали черти к себе, совсем хорошо станет, — радостно рассказывала раскрасневшаяся от горячего чая женщина. Я поспешил добавить, чтобы немного остудить хозяйку.

— Этих убийц начнут искать, не только милиционеры, но и бандиты. Будут ходить по всем дачам, расспрашивать. Кто приезжал, как зовут, как выглядит, какие документы. Ладно, милиция, придут и уйдут. А придут бандиты? Те могут избить хозяйку, или в доме всё переворошить кверху дном? У вас есть квартира в Москве, вы говорили? Рекомендую туда съехать на неделю-другую, или месяц. Когда всё забудется — вернётесь. Уголовники, они дураки, пока видят — помнят. А время пройдёт — всё забудут. Я тоже уеду, от греха подальше, пожалуй. А деньги за непрожитые дни заплачу, вот весь расчёт, получите.

Мы продолжили чаепитие, перекидываясь словами. Но видно, что женщина задумалась. Несмотря на её разговорчивость, она не была глупой. После чаепития я выложил всю оговорённую сумму, включая непрожитые дни, на стол и попрощался.

— Я соберусь и через пару часов уеду на электричке в Москву. Как закончу, постучу в стену, приходите принимать своё имущество и ключ заберёте сразу.

— Хорошо, Валера. — Кивнула мне хозяйка. Перед заселением я показал ей паспорт одного из ликвидированных мной в Киеве шпионских прихвостней, под чьим лицом я приехал в Малаховку. Она записала все данные паспорта, даже если выдаст милиции, замаются проверять. По опыту знаю, со времени распада Союза запросы милиции независимые республики очень плохо исполняли. Иногда с издёвкой присылали ответы на латышском языке или грузинском. Так что своего розыска по паспорту убитого агента ЦРУ я не опасался и набрал четыре таких паспорта. Один, этот Валера, был прописан в Киеве. Другой — Илья, в Белоруссии. Двое последних вообще в Москве.

Что эти паспорта найдут, я не особо опасался. Все найденные при мне документы и без того один другого опаснее. Не только паспорта людей, прописанных непонятно где, но и мой личный паспорт, моя зачётка студента пятого курса второго Московского медицинского института, вместе с удостоверением советника президента, не только введут в ступор любого милиционера. Они могут стать моей смертельной опасностью и станут наверняка, если мне не удастся сбежать. Но тогда мои начальники, санкционировавшие мои допросы и смерть, узнают, что я жив, и, так же равнодушно, снова дадут разрешение на мой розыск и «зачистку» полностью.

На этом фоне несколько чужих паспортов особой роли не играют, а если кто доберётся до содержимого моего рюкзака, то не спасут никакие документы. За такие деньги меня убьют не только бандиты или случайные встречные. Могут и милиционеры не выдержать искушения, особенно в Москве. Если не прибьют постовые и передадут меня дежурному, не выдержит искушения дежурный. Если стерпит он, приберёт всё их руководитель, там большая цепочка руководства. Хоть одно из звеньев этой цепочки, да лопнет. После чего за мою жизнь не дам и ломаного гроша, и ладно коли сразу убьют. А могут долго пытать, выведывая, где лежат остальные деньги?

Так что попадать в руки никому нельзя — ни бандитам, ни милиции. В обоих случаях не выживу однозначно. Примерно до обеда я лежал в снятой