похоже, дядя на немцев подрабатывает, или сразу их представитель? Оружие мне не понравилось, обычный парабеллум с глушителем. Но для самоубийства Джеймса вполне сгодится.

— Кто работает на чужие разведки в окружении Кравчука?

Мой вопрос Химмеля откровенно развеселил. Просмеявшись, он ответил:

— Мальчик, зачем Кравчуку такое окружение, если он сам работает на американцев и англичан? Министр иностранных дел точно английский агент, про остальных не знаю. На ФРГ пока никто из вышестоящих чиновников не работает. Их вербовка и есть моя цель.

— Кто дал указание найти человека, помешавшего подписанию договора в Беловежской Пуще по вашим планам? — Привычно продолжил я допрос, и принялся раскладывать иголки на столе перед связанным шпионом. Тот уставился на них выпученными глазами, потом хрипло спросил:

— Вы же не станете их применять на мне?

— Легко, ваши бандеровцы убили моих друзей после пыток такими иголками. Говори, пока не стал пытать, как положено.

Мой облик молодого парнишки сбивал шпиона с толку, он не мог поверить, что такие молодые парни могут быть опытными и профессиональными оперативниками. Похоже, он ждал появления моего начальства, поэтому продолжил игру в опытного дяденьку и неопытного громилу.

— Вы не будете меня пытать, это запрещено всеми конвенциями, подписанные правительствами СССР, РСФСР и УССР. — Как то странно попытался меня напугать то ли немец, то ли янки. Но я заткнул ему рот кляпом и равнодушно воткнул самую большую иголку под ноготь указательного пальца левой руки. Правая рука мне ещё пригодится, вдруг придётся писать. Да и стреляться лучше не повреждённой рукой. Глядя на закатившиеся глаза клиента, я повторил вопрос. Тот энергично закивал головой, я взял левой рукой мужчину на горло, а правой вытащил кляп.

— Говори, да не кричи, иначе задушу от испуга. Ты же видишь, какой я нервный?

От таких слов глаза шпиона выпучились, как у негров в кино, но говорить всё-таки стал, много говорить. Мне даже понравилось обилие информации, уводившее меня на самый верх правительства Кравчука. Туда, конечно не полезу, не знаю, чем всё кончится. Всё-таки впереди отказ Украины от ядерного оружия, уверен, там без Кравчука и его министра иностранных дел не обошлось, как и от влияния остальных министров. Так что правительство Кравчука для меня табу, до их разоружения точно. Другое дело, если меня попробуют тронуть лично, не пожалею никакого министра. А пока информация о том, что Анатолий Зленко, министр иностранных дел Украины, работает на пиндосов, не особо удивила.

В ходе рассказов моего пленника меня постоянно тревожило чувство того, что он чего-то недоговаривает. Не врёт откровенно, но искусно не договаривает, скрывая серьёзную информацию за нагромождением второстепенных данных. Пока я рылся в указанных хозяином тайниках, случайно увидел пару шприцов со стерилизатором и набором иголок. Ну, правильно, этому Джеймсу за шестьдесят, в таком возрасте шприц надо держать вместе с набором лекарств. А я продолжаю носить в себе целый шприц впрыснутой сыворотки правды. Кто мешает мне её перекачать в шприц и вколоть этому шпиону? Тем более заболеть СПИДом или желтухой он точно не успеет, не доживёт. Так я и поступил, зафиксировал руку мужчины и впрыснул туда выдавленную из моей полости в руке жидкость.

Выдавливал, конечно, не в шприц, а продезинфицировал в кастрюльке серебряный стаканчик для спиртного. Граммов на пятьдесят, не больше. Вполне хватило для той дозы, что впрыснули мне. Теперь эта доза перешла в вену шпиону. Тот перестал бояться и принялся повторять всё ранее сказанное. Но, после моих правильных вопросов, начал сыпать именами и адресами в Москве, о чём ранее умалчивал. И добавил к обнаруженным мною тайникам ещё два, но уже вне квартиры. Всё правильно, я же спрашивал о тайниках в квартире? До той поры, пока бедняга не умер, они успел многое мне рассказать, да меня поучить правильным допросам.

Раньше меня интересовал узкий круг информации от преступника. Раньше, в смысле во время работы в уголовном розыске. А именно — кто совершил преступление, как и куда дели похищенное и орудия преступления. Ну, ещё свидетели, и что совершили другие преступники. Собственно, это самое главное, чтобы передать подозреваемого следователю. Пусть дальше выжимает из него подробности, если интересуют. А следователи, как правило, не заинтересованы в расширении круга совершённых подследственным преступлений. Им нужно дело закончить в определённый законом срок, который невозможно растягивать по своему желанию. Поэтому следователь сосредоточен на таком же узком списке вопросов.

Здесь пришлось изменить весь спектр привычного допроса. К установленным фактам добавились конспиративные и явочные квартиры, которые меня отродясь не интересовали. Тайники с деньгами и оружием. Планы на будущее свои и начальства. (Когда бы меня интересовали планы арестованного вора? Пока он отсидит, эти планы сто раз изменятся). И всё такое прочее, вплоть до того, кто курирует шпиона за границей? Какая служба и кто лично? Правильно говорят — век живи, век учись. После восьми лет второй жизни я многому научился в ходе допроса пресловутого Химмеля. Даже пожалел покойника, хотя он стал бы моей обузой и опасностью, останься в живых.

Тайники, выданные шпионом, я не стал потрошить, денег достаточно, а Джеймс признался, что тайники его личные. Пусть деньги, документы и оружие лежат до окончания моих дел в Киеве. После кончины хозяина квартиры, я плотно пообедал, уничтожил все свои следы в квартире, сымитировал неудачный укол покойного самому себе. Достаточно было положить найденное в квартире сильное снотворное в ампулах, вылить содержимое в унитаз. Пусть думают, что покойный сам поставил себе смертельную дозу лекарства, отчего и умер. Для милиции главное — отсутствие признаков насильственной смерти и беспорядка в квартире. А этого я не оставил, даже выбитую дверную цепочку вернул в рабочее состояние, следы иголок под ногтями залечил ещё до укола, это я умею.

Ближе к обеду я направился по второму адресу, намеченному ещё в Москве. Остальные, напрямую не участвовавшие в моём розыске и похищении, могли подождать. Они не знали о бандеровских боевиках, тем более не узнают об их смерти. А со вторым куратором надо спешить. Перед уходом из квартиры Химмеля я изменил свою внешность на рыжего, кудрявого и курносого парня. Даже рост убрал на десять сантиметров, пришлось обрезать штанины джинсов. Без всякого подшивания по краю, просто обрезал. Ставшие длинными рукава куртки не так заметны. Может, кто заметит такую примету, будет проще меня искать. Хотя, в предстоящем развале страны, помню, многие на работе предпочитали смотреть телевизионные трансляции со всяких съездов и слушать новости.

До второго адреса добираться