– Я не оставлю его так! Он из ваших, сталкер, звали Винт! – быстро проговорила я.

Никита закусил губу, задумался – возможно, пытался припомнить, слышал ли прежде эту кличку.

– Ладно, – помолчав, согласился он.

Я обернулась к трупу проводника. Наверное, хорошо, что он лежал лицом вниз. Хорошо для меня.

Полноценную могилу при всем желании мы бы вырыть не смогли, а потому единственное, что можно было сделать, так это поискать в округе булыжники.

Беспросветная опустошенность накатила на меня. Ни одного желания, ни единой ясной мысли в голове. Движения стали какими-то механическими и давались с трудом.

Когда мы наконец закончили, сталкер принялся обыскивать оставшиеся непогребенными трупы. Споткнулся о мой взгляд. Для меня это было кощунством: делать такое – дико и ужасно, даже с бандитами! Однако Никита никак не прокомментировал свои действия и через несколько секунд продолжил приостановленный обыск.

«С волками жить – по-волчьи выть…» Так, кажется? Да. Именно так. Я забрала свои деньги из кармана убийцы, бросила взгляд на рюкзак проводника, который так и остался лежать возле кровавого пятна. Неуверенно подошла, подняла его с земли, вжикнула небрежно расстегнутой молнией. Отчего-то не хотелось оставлять вещи Виктора здесь, но и заглянуть внутрь я не рискнула.

ПБ проводника я спрятала к себе. Подняла глаза на Веселого.

– Я понесу. – Он не спрашивал, просто забрал из моих рук рюкзак погибшего и зашагал вперед.

Уходя, я еще раз оглянулась на место расправы и, опустив на секунду веки, продолжила путь.

Мое состояние проще всего было описать словом «обреченность». Сердце тянуло так, точно к нему привязали тяжелый камень, а теперь раскачивали из стороны в сторону, и каждый раз, увеличивая амплитуду движения, этот воображаемый маятник дергал все сильнее.

Сталкер первое время оборачивался, проверял, иду ли я за ним, пытался что-то спросить, но, окончательно убедившись в том, что отвечать я не стану, оставил меня в покое.

Глава 5

Блокпост c баррикадой из уложенных друг на друга мешков с песком охраняли отлично экипированные и вооруженные до зубов люди. Приметили часовые нас издалека, но Веселого они, как выяснилось, хорошо знали, и пытать, кто я такая, никто из них не стал.

Миновав блокпост, мы оказались на территории базы, обнесенной высоким бетонным забором. После третьего по счету поворота и прохода сквозь высокий ангар мы вышли к старому, но неплохо сохранившемуся зданию, над козырьком которого висела большая вывеска «Сто град». За дверью – ведущая вниз лестница. Вот туда и повел меня Веселый.

Спустившись на один пролет, он открыл еще одну дверь и первым прошел внутрь. Там была еще одна лестница, возле которой дежурил крепкий мужик, по виду – тот еще отморозок. Его возраст я бы не смогла угадать при всем желании: этот представитель сильного пола явно злоупотреблял всем, чем только можно было злоупотреблять, и это не замедлило сказаться на внешности.

– Стоять! – потребовал он.

– Да не вопрос, Жорик! – с ходу проскандировал Веселый, быстрым движением скинул с плеча автомат и протянул охраннику.

– А девка? – рявкнул тот.

– Она не при стволе, – соврал, улыбаясь, сталкер.

– Тогда проходи, не задерживайся! – повелел цербер.

Внизу оказался бар. За стойкой хозяйничал мужчина средних лет с седеющими волосами и бакенбардами, усатый и габаритный, в клетчатой серой рубашке и черного цвета холщовой жилетке. Увидев Веселого, он махнул рукой, а на меня посмотрел… как-то странно посмотрел, в общем.

– У тебя, никак, подружка появилась? – насмешливо протянул бармен.

– Шутник ты, Исидор, – помрачнел Веселый. – Я позже расскажу, кто она. А сейчас ей бы себя в порядок привести. Обеспечишь?

Бармен о чем-то задумался.

– Душевая прямо и направо, – без особого энтузиазма сообщил он мне. – И дверь на щеколду закрой.

– Спасибо, – выдавила я и, не снимая рюкзак, направилась туда, куда послали.

За спиной негромко заговорили бармен и сталкер.

Как только я оказалась в одиночестве, все накопившееся и клокотавшее внутри напряжение ринулось наружу слезами. Рюкзак показался теперь таким тяжелым, что ноги подкосились. Я очутилась на кафельном полу. Меня душило чувство вины, и от него нельзя было сбежать. Не получалось ни отодвинуть произошедшее на задний план, ни принять. Я закрыла лицо руками, чтобы погасить звуки плача, который перестала контролировать…

…а когда вновь открыла глаза, долго не могла сообразить, сколько прошло времени. Я огляделась. Кафельная плитка на полу душевой местами была расколота, в зияющих дырах все еще стояла вода. Некогда белые стены – в ржавых потеках. А пахло здесь как в бане – старыми березовыми вениками. Неожиданно.

Повернула пластмассовый барашек, из крана послушно хлынула вода. Лицо обожгло холодом. Я посмотрелась в небольшое зеркало, висевшее над старой раковиной с ржавым сливом, и собственное отражение показалось каким-то чужим, будто из зазеркалья на меня глянул совершенно другой человек – с диковатыми глазами, со вздувшейся щекой и успевшим потемнеть синяком на скуле. Еще раз ополоснула эту мою-чужую физиономию, однако облегчения это не принесло.

Возникло дикое желание оказаться дома, но я заставила себя не зацикливаться на этой мысли. Наоборот, отругала как могла: «Что ты ноешь, дура? Неужели ты проделала этот путь зря? Неужели парень, который согласился тебе помочь, погиб ради того, чтобы сейчас ты струсила и сбежала?»

Сжала зубы. Скулу дернуло болью, хотя и не так сильно уже. Глаза оставались болезненными, но это пройдет. Я пригладила волосы, вышла из душевой и направилась к стойке, по разные стороны которой продолжали торчать бармен и сталкер. Разговор их тут же оборвался – видать, говорили обо мне. Ну или о чем-то таком, что мне слышать не полагалось.

– Присаживайся, – предложил бармен, указывая на место по соседству с Веселым. Теперь в его жестах и голосе отчетливо проявилась доброжелательность – стало быть, точно говорили обо мне.

Не произнеся ни слова, я опустила рюкзак на пол и взгромоздилась на высокий барный стул, положив руки на стойку. Посмотрела в лицо пожилому мужчине: сочувствие – это хорошо, лишь бы не жалость. Терпеть не могу, когда меня жалеют!

– Веселый рассказал, что произошло, – тихо начал бармен, и я отвела глаза.

– Парня убили из-за меня. Не попроси я его провести меня за этот чертов Периметр, он был бы жив…

– Здесь такое сплошь и рядом, – подал голос Веселый.

Я не отреагировала на реплику Никиты, лишь сильнее сжала стиснутые в замок кисти. Пальцы хрустнули. Меня все еще продолжало потряхивать.

– Давай без самобичевания, – поддержал сталкера бармен. – Он пошел сам, никто его не заставлял…

– Его заставила нужда! – перебила я