живую вредную скотину. Дашь много воздуха — взбрыкнёт пламенем. Задушишь — уснёт. А стоит тебе только оставить её без присмотра, то всё… прощай, родная хата.

К вечеру дым стал другим. Он будто бы стал легче, не таким густым. Елисей подошёл ближе, понюхал, поморщился.

— Пора закрывать.

— Уверен? — с сомнением спросил я.

— Нет, — как и все разы до этого ответил травник. Ростислав криво улыбнулся.

— Впрочем, как и всегда.

Вот только Елисей не закончил:

— Но если и дальше будем держать, то пламя начнет жрать уголь.

Я принял решение.

— Закрываем.

Ростислав и Леонид быстро закрыли продухи пробками. Загрузочную плиту обложили землёй. Дымоотвод накрыли камнем, а все щели промазали глиной ещё раз.

Печь обратилась молчаливым глиняным холмом. Только слабое тепло шло от стенок. Открывать вот так сразу было нельзя. И это оказалось самым трудным испытанием. Не работа, не мельтешение с высунутым языком в попытке замазать каждую трещинку — а чёртово ожидание.

Никогда не любил ждать. Что в прошлой жизни, что в этой. Это не означало, что мне недоставало терпения. Ждать я умел, когда требовала ситуация. Меня раздражало чувство неопределенности, неспособность больше как-либо повлиять на итоговый результат.

То самое сосущее чувство под ложечкой, когда ты сдаешь, к примеру, бумаги крупного инвестиционного проекта на экспертизу. И тебе только и остаётся что ждать решения сверху. Одобрят, пошлют далеко и надолго? Или же выйдет ни то ни другое с припиской «все херня, переделывайте».

Целую ночь печь остывала. Утром я пришёл к ней раньше остальных. Впрочем, Елисей уже был там. Что же он делал? Правильно, отжимался, как ни в чем не бывало. Уголь углем, но утренняя тренировка по расписанию.

Недолго думая, я решил к нему присоединиться. Лишним всё равно не будет. К концу нашей тренировки подошёл Леонид. Потом Ростислав. Следом на поляну пришла почти вся деревня Дальняя, которая услышала, что сегодня может подойти к концу эпопея господина Стратега с глиняной «черепахой».

Я бросил взгляд на Голубцова, стоявшего чуть в стороне и делающего вид, что ему всё равно. Это ведь он сподобился привести жителей деревни, чтобы они могли лицезреть «мой позор».

Всё тот же расчет, что и с кабестаном. Только в этот раз он верил, что шансов у него в разы больше.

Мы разобрали обмазку у загрузочного отверстия. Леонид осторожно отодвинул плиту. Изнутри пахнуло сухим жаром и горьким древесным запахом.

Углём.

Я первым заглянул внутрь.

Там лежали чёрные куски. И их было много. Они были не идеально ровными, не все как на подбор. Где-то попадались бурые недожжённые части. Дно печи было устлано золой. Но основная масса древесины превратилась в настоящий древесный уголь.

Лёгкий, матово-черный и звонкий, когда Леонид ударил кусок о кусок. Ростислав осторожно взял один, повертел в пальцах. Елисей тоже взял кусок, привычным движением разломав его надвое. Только изучив «нутрянку», он довольно улыбнулся.

Леонид взволнованно сжал кулаки, до конца не веря в случившееся.

— Получилось?

Я посмотрел на печь. На подмазанную стенку. На почерневшее загрузочное отверстие. На кучу угля, которую мы начали аккуратно выгребать деревянной лопатой.

— Получилось, — с облегчением выдохнул я. С плеч будто бы сняли невидимую ношу.

Не идеально, не быстро, не без потерь и не с первого раза, но у нас получилось. А значит, теперь это уже была не случайная удача. Теперь у нас был способ, чтобы превращать дуб в качественный древесный уголь.

Конечно, печь требовала доработки. Раствор нужно было улучшать. Продухи — так и вовсе переделывать, а свод укреплять пуще прежнего. Но первая рабочая партия угля лежала перед нами.

И ей непременно нужно было похвастаться.

— Все, идите сюда! Взгляните на то, что у нас вышло! — призывающе махнул я жителям деревни. Любознательных крестьян, тянущих шеи, дважды уговаривать не пришлось.

Уже через минуту вокруг печи было настоящее столпотворение. Жители пачкали руки в угле, поражаясь его качеству.

— Я такой только в кузнице видел!

— А я только в мещанской лавке!

— Сколько же за него можно будет выручить?

— Немало, это уж точно!

Попросив Леонида приподнять меня, я оказался над людской толпой. Окликнув ее, я целиком и полностью завладел вниманием всех присутствующих. Прочистив горло, с чумазым от угольной пыли лицом и в запачканной одежде я воскликнул:

— Друзья мои! То, что мы сегодня получили, это не просто уголь. Это ключ, которого нам так долго не хватало! Ресурс, который мы сможем выменять на кое-что действительно ценное!

— На что же? — выкрикнули из толпы.

— На настоящий металл и инструменты! — ответил я. — Каждый обзаведется новым топором из железа, новой лопатой, граблями! Всё, что вам только потребуется — скобы, ножницы, ножи — мы сможем теперь получить! И всё это благодаря идее одного не в меру умного парня, которого вы все хорошо знаете — Ростислава Лаева!

— Что⁈ — громче всех удивился сам Ростислав.

— В связи с чем я, как глава деревни Дальняя, официально назначаю Ростислава старшим охотником! Теперь все охотники подчиняются в первую очередь ему!

Крестьяне ответили радостным воем. Ростислав и моргнуть не успел, как оказался в окружении деревенских. Хлопки по плечу мужиков, щипание за щеку от женщин — чего там только не было. Было видно, что парень уже давно стал неотъемлемой частью социума. И, что немаловажно, его уважала вся деревня. Попробуй тут не уважить, когда этот человек отвечает за то, что будет лежать у тебя в тарелке сегодня, завтра и во все последующие дни.

Да и раз Голубцов вновь получил удар по своей репутации, то почему я не мог этим воспользоваться? Там, где падает одна гора — поднимается другая. В моем же случае, взамен одной фигуры с неопределенной верностью я ставил новую, преданную уже лично мне.

Звание старшего охотника толком не несло в себе никакой власти. Ростислав и так отвечал за всех охотников в поселении. Я же лишь официально это закрепил в умах присутствующих. Так сказать, первый крючок, вслед за которым непременно последует и второй, и третий.

Нужно было лишь подождать и посмотреть, что со всем этим будет делать Голубцов. Предоставит он мне еще шанс закрепить свою власть в деревне, или же нет?

Неожиданно из толпы прозвучал вопрос.

— А если нужна будет не лопата, а что-то более редкое? Грузило там для рыбалки или крючки? То что делать? — тем, кто спросил, оказался Зак, наш