— Знаю, — прорычал я, не отводя взгляда от печи.

— Тогда тушить, господин Стратег?

Я стиснул зубы.

Если открыть печь — мы пустим внутрь ещё больше воздуха и вся партия просто сгорит, не оставляя после себя ничего. Если залить печь водой — то она только лопнет от резкого перепада температур, а ее содержимое превратится в непонятно что. Если же оставить сейчас всё как есть — бо́льшая часть партии превратится в золу.

Выбор без выбора какой-то!

— Отменяем всё к чертям, — сквозь плотно сжатые губы выдал я. — Закрыть все щели. Сверху закидать землёй. Пусть пламя задохнётся внутри.

Быть может, хоть что-то у меня получится сохранить…

Парни забросали печь влажной землёй и комьями глины. Не забыли мы заткнуть продухи и завалить загрузочное отверстие дополнительными камнями — всё для того, чтобы точно не допустить незапланированных щелей.

Пламя исчезло. Дым ещё долго сочился из мелких щелей. Печь шипела, потрескивала, будто выражая своё недовольство. Вплоть до следующего утра мы к ней не прикасались, позволяя той остыть.

Как только мы откопали печь и открыли крышку, стало окончательно ясно — первая партия древесного угля превратилась в ничто.

Внутри обнаружился полный беспорядок. Часть древесины действительно превратилась в уголь. Но лишь малая часть. Примерно треть древесины осталась бурой, недожжённой.

А в центре печи вместо угля красовалась только серая зола. Я долго смотрел на эту кучу. Ростислав, к его чести, молчал. Леонид выглядел так, будто это он лично подвёл всю деревню. Только Елисей внешне оставался спокойным. Старик поднял кусок угля и разломил, внимательно смотря на его срез.

— Ну, не сказать, что это полный провал. Уголь мы всё же получили.

— Вот только этого мало, — хмуро заявил я, взяв другой кусок угля. Внешне он практически ничем не отличался от того, что я покупал в магазине в двадцать первом веке.

Вроде бы сиди и радуйся. Получилось хоть что-то — уже хорошо! Вот только для моих планов требовалось угля в разы, десятки раз больше. Не удача должна определять готовый продукт, а отлаженный до мелочей процесс.

— Я думаю, ошибка была в своде, — ощупывая печь, едва слышно предположил Леонид. — Может, стенки вышли слишком тонкими?

— Не одни стенки виноваты. — Елисей отломал кусок стены непосредственно у самой трещины. — Печь всё ещё сырая была. Да и жар мы дали слишком быстро. Вот её и разнесло.

Я посмотрел на трещину, расползшуюся по боку. Впрочем, чего это я вздумал раскисать? Разве мы не предполагали такой исход с самого начала? Да и печь была ведь экспериментальная, пробная! А как корабль назовешь, так он и поплывет. Так уж стоит удивляться случившемуся провалу? Наоборот, надо снова браться за дело. С новыми силами, с новым упрямством. И с учтенными ошибками, куда же без этого.

«Умные учатся на чужих ошибках. Дураки на своих. Но я никогда и не утверждал, что у меня семь пядей во лбу», — посмеявшись про себя, я поднялся на ноги, отряхивая руки от угольной пыли.

— Давайте тогда чинить, — осмотрел я своих горе-мастеров. — В этот раз нужно сделать всё на пять с плюсом!

Ростислав осторожно спросил:

— Может всё-таки проще яму выкопать?

Я бросил острый взгляд на молодого охотника. Он тут же отступил на шаг, сглотнув вязкую слюну.

— Всё-всё, понял! Не проще, так не проще!

* * *

Починка началась с разборки печи. Не всей, конечно, только повреждённого бока и части свода. Я боялся трогать больше, чем нужно. Если развалить конструкцию целиком, мы рисковали потерять ещё несколько дней работы.

А время всё утекало, как тот самый песок сквозь пальцы.

Леонид первым делом предложил переделать свод. Мы слишком сильно понадеялись на раствор. Положили слишком толстый слой. Да и я поторопился…

Вот и пока печь сохла, свод слегка повело, что привело к деформации верхних стенок печи. Из-за просевшего свода появилось напряжение в конструкции, которое стало давить на боковые стенки. Как итог, как только нагрелась печь, глина стала расширяться, и в соответствии с законами физики ее стало распирать наружу.

Мой первый прораб на стройке всегда приговаривал — «где тонко, там и рвется»! Так и у нас оказалось, что слабым местом были те самые боковые стенки. Напряжение преодолело некую грань, глина треснула, образовалась трещина. Ну а дым и жар повалили в открывшуюся брешь за милую душу.

Решить эту задачу было можно. Всего-то переделать свод. Пока я ломал голову, каким образом это всё оформить, Леонид нашелся с решением.

— Как насчёт сделать свод более пологим? — спросил здоровяк. — Тогда стенки будет не так распирать. Вес будет давить чуть ровнее.

Елисей одобрительно хмыкнул. Я удивлённо посмотрел на Леонида. А наш непризнанный кузнец открывался со всё более любопытной стороны.

— Дельное предложение, — согласился я. — Но этого будет маловато.

— Тогда, чтоб наверняка, мы можем самой сушке больше времени уделить, — внёс предложение старый травник. — Меньше трещин будет.

— А чтобы свод вновь не просел, сделаем из жердей временный каркас внутри печи, — щёлкнул я пальцами. Тогда мы решим сразу все наши проблемы — и новую геометрию свода задействуем, и не дадим ему осесть, как прошлому.

Уже с горящими глазами мы взялись за работу. Первым делом пришлось вычистить печь. Недожжённые куски я отложил отдельно. Их можно было использовать во второй загрузке. Золу выгребли. Уголь, который получился, сложили в корзину и отнесли в Терем Стратега — пусть его было немного, но выбрасывать такую ценность я не собирался.

Потом мы занялись трещиной.

Леонид аккуратно снял слабую глину вокруг повреждённого места деревянной лопаткой. Ему хватало лишь толики своих усилий, чтобы отламывать куски стены.

Елисей с Ростиславом принялись месить новый раствор.

На этот раз старик настоял на другом составе: меньше жирной глины, больше песка, больше рубленой травы. Он даже предложил добавить немного толчёной каменной крошки.

— Будет грубее, — комментировал Елисей свои действия, — зато меньше поведёт.

— А ты в этом уверен? — спросил Ростислав, недовольный тем, что только он один месил глину ногами.

Елисей задумчиво посмотрел куда-то за горизонт, после чего незатейливо пожал плечами. Надо ли говорить, что Ростислава такая реакция не сильно обрадовала?

— Обнадежил, так обнадежил!

Затем мы укрепили повреждённый бок камнями и заново обмазали стенку толстым слоем нового раствора. Далее настал