прекрасно понимал. По той же причине и не собирался вмешиваться в происходящее. Нужен ли людям такой Князь, что не в состоянии защитить свои земли? От чего-то серьезного, тех же кочевников или орды мутантов, княжеские войска вполне себе прикроют. А вот от всякой шушары, будьте добры, отбиваться сами, чай, не маленькие уже, а будущая элита!

Впрочем, хоть я и опасался какого-нибудь налета, но путь до деревни Упахалово прошел без сучка и задоринки. Играла нам на руку и погода. Никаких вам дождей, молний или ночных холодов.

Солнце приятно припекало, птички пели, а мутанты в лесных рощах завывали фальцетом. Про последнее я, правда, слегка преувеличил, но кто мог утверждать наверняка, что там, за кустами, нас не поджидала какая-нибудь мерзость?

В общем, путь до соседей напоминал затянувшийся выезд на природу. Наибольшими моими проблемами оказались не борьба с самой природой, а гудящие ноги и ломота в спине от сна на земле. Но к этому я уже даже начал привыкать.

* * *

К вечеру второго дня мы остановились на небольшой поляне у ручья. До Упахалово оставалось, по словам Ростислава, «совсем чуть-чуть». Я уже успел понять, что в его исполнении это могло означать как пару километров, так и половину дневного перехода.

Как только мы встали на стоянку, работа тут же закипела. Леонид вкупе с крестьянами возился у телеги, проверяя деревянное колесо. За прошедшие два дня оно уже успело один раз слететь с оси. И повторять тот кошмар по его ремонту ни у кого из нас не было желания.

Ростислав взялся разводить костёр, высекая искры на собранную кору и деревянную стружку.

Алекс, один из крестьян, взятых в дорогу, раскладывал на траве узлы с припасами и вел учёт нашего рациона. Это был тихий светловолосый мужчина с длинными волосами, завязанными в конский хвост на затылке. В первые дни моего пребывания в деревне я вообще полагал, что он немой — настолько Алекс оказался немногословным. Но Алекс просто не любил говорить. Причем настолько, что, пока его напрямую не спросишь — он так и продолжит изображать из себя деревянный столб. О таких людях говорят — «каждое слово нужно клещами вытаскивать».

Рядом с ним Люба пыталась поставить котелок так, чтобы он не падал в огонь. Получалось это у неё так себе.

— Люба, — осторожно сказал я, подойдя со спины, — ты уверена, что котелок должен стоять именно так?

Девушка замерла. Котелок в этот момент опасно накренился.

— А как надо? — перевела Люба на меня взгляд. В этот момент голову поднял Ростислав, отвлекшись от растопки.

— Желательно его ставить дном вниз.

Люба покраснела и опустила взгляд на котелок. Только потом поняла, что он и так стоял как должно.

— Всё я правильно поставила!

— Пока да, — согласился охотник, расплываясь в ухмылке, — но видно, что котелок задумался, как бы не упасть.

Леонид, не отрываясь от колеса, громко фыркнул. Крестьяне вокруг весело заулыбались. Алекс же, смотря на все это безобразие, покачал головой и отодвинул Любу мягким движением. Девушка не стала ему как-то препятствовать. Мужчина ловко подвесил котелок над огнём и принялся разбирать припасы.

Люба, смотря из-за его плеча, прокомментировала увиденное.

— Похоже, сегодня у нас каша, сухари, немного рыбы и лук.

Ростислав сразу оживился.

— Рыба моя!

— Почему это она твоя? — хмыкнул я.

— Я её первым услышал.

Люба посмотрела на молодого охотника, как на пришибленного.

— Услышал рыбу? Серьезно?

Ростислав беззастенчиво пожал плечами.

— А что не так? Она ещё со вчера звала меня. Так и просила ее съесть.

Леонид с лукавой улыбкой подошёл к костру, наконец оторвавшись от колеса.

— Ростислав, если еда начинает с тобой говорить, то есть ее — явно не лучшее решение.

— Ничего вы не понимаете! Я как-то раз съел суп из мухоморов! И, как видишь, живой! Что мне будет от говорящей рыбы?

Люба покачала головой.

— Удивительно уже то, что ты вообще дожил до своих лет.

Охотник смущённо почесал щеку, чуть помедлив с ответом.

— Мама говорила, что меня берегут лесные духи.

— Скорее, они просто не знали, что с тобой делать и куда девать, — выдала Люба.

На этот раз рассмеялись все, в том числе и Ростислав. Он поднял руки над головой в знак капитуляции. Даже Алекс не сдержал улыбки.

— Раньше казалась такой приличной девушкой! А на деле ядом плюётся, точно гадюка! — воскликнул Ростислав.

Люба показала охотнику язык.

— Ничего-ничего, тебе полезно. Меньше пурги, может, нести будешь.

Охотник прижал руку к груди, изображая досаду на лице.

— Какие же вы все тут серьезные! Аж жуть!

Пока ребята продолжали перебранку, я посмотрел на Леонида, стоявшего в метре от меня.

— Что там с колесом?

— Лучше, чем я думал, — признался он. — Оно будет скрипеть, страдать и трещать, но до деревни должно дожить.

— Хорошо, — кивнул я, — не хотелось бы в самом конце остаться без телеги.

— Что правда, то правда, — согласился со мной здоровяк.

Я поднял взгляд к темнеющему небосводу и вдохнул ночной воздух полной грудью. Люба и Ростислав всё ещё переругивались у разгорающегося костра. Крестьяне тихо обсуждали что-то своё. Алекс сосредоточенно мешал содержимое котелка. Пахло кашей и луком.

Я и сам не заметил, как прикрыл веки. Последние недели оказались… тем еще испытанием. Сначала поиск дубравы, затем постройка кабестана, а вслед за тем и стремительная подготовка к поездке в Упахалово. Всё это походило на бег в колесе, бесконечный и беспощадный.

И как бы я того ни хотел, но выдерживать подобную нагрузку бесконечно долго было невозможно. Путешествие же до Упахалово позволило остановиться, взять передышку и осмотреться по сторонам. Мне не нужно было бежать сломя голову, не требовалось анализировать каждый мотив Голубцова и других жителей деревни.

Хоть и на короткий миг, но я мог просто наблюдать за склоками своих приближенных, смеяться с их шуток и ни о чем не волноваться. Потому что заботы вернутся ко мне лишь с прибытием в Упахалово.

Ну, а пока… можно и постебать Ростислава. Люба была в этом совершенно права — ему это пойдет только на пользу. Ростислав со временем или перебесится, или станет и того несноснее…

Неожиданно упомянутый мной охотник вырвал меня из мыслей. Будто почувствовал, что о нем кто-то подумал!

— Господин Стратег, а можно вопрос?

— Давай, — хмыкнул я.

—