требовалось хорошенько все изучить, чтобы не упустить переход затруднительной ситуации в стадию «все плохо».

* * *

К семи часам рассвело, и Надишь подавляла желание пригнуться, чтобы никто с улицы не увидел ее в машине с ровеннцем. Ясень же как всегда не задумывался о чужом мнении, сосредоточившись на очередной попытке подогнать Надишь под свое видение.

— Я уже сто раз видел на тебе это платье. И второе, красное. У тебя их всего два?

— Да.

Пожилая женщина, бредущая вдоль дороги, остановилась и проводила их машину возмущенным взглядом. Надишь ссутулилась, ощущая жар на щеках.

— Нади, это неправильно.

— Что неправильно? — рассеянно осведомилась она.

— Что все твои вещи уместятся в одной коробке.

— У меня только книг три коробки, — возразила Надишь. Ей было тяжело вести этот разговор. Она пребывала в сонном ступоре. Голова была словно набита марлевыми шариками. Почему бы Ясеню не доставать ее в другое время, когда она бодра и готова огрызаться и спорить?

— А все остальное?

— А все остальное уместится в одной…

— В моем районе есть магазин одежды. Мы могли бы заглянуть туда и купить тебе что-нибудь, — предложил Ясень с фальшивой небрежностью.

— Я не буду тратить свои деньги на всякую ерунду, — категорически заявила Надишь. — Одинокая девушка всегда должна иметь запас на черный день.

— Вообще-то я собирался все оплатить…

— Это ровеннский магазин? — уточнила Надишь.

— Какой же еще.

— С тобой я не пойду. А одну меня не пустят. К тому же я все равно не смогу носить ровеннскую одежду на улице.

— Ты могла бы носить ее, когда бываешь у меня.

— Тебя что-то во мне не устраивает, Ясень? Я оборванка? Тебе смотреть на меня противно?

— Нет, — поспешно возразил Ясень. — Я просто хочу что-нибудь тебе подарить.

Надишь закусила губу. Вот он, ее шанс.

— Вчера ночью мне захотелось почитать про ранний токсикоз у беременных…

— У нас у всех периодически возникают простые человеческие желания, — фыркнул Ясень.

— Эта тема совершенно не раскрыта в твоей библиотеке. Мое любопытство осталось неудовлетворенным. Если уж тебя так распирает стремление потратить на меня деньги, купи мне книги.

— Почему тебя заинтересовала именно эта тема?

— Меня постоянно что-то интересует, — уклончиво ответила Надишь. Она заметила за окном пару мальчиков-подростков и вжалась в сиденье, пытаясь скрыться из виду.

— Давай договоримся: я подарю тебе то, что ты хочешь, и один подарок по собственному выбору. И ты примешь оба.

— Если это будет что-то вызывающее, я откажусь это примерять, — Надишь бросила на Ясеня опасливый взгляд.

— Я начну с платья, — уверил ее Ясень. — Обычного платья. А затем, постепенно, подведу тебя к чему-то вызывающему.

— Ладно, — вынужденно согласилась Надишь. — Только я хочу получить мои книги как можно скорее.

— Я постараюсь, — пообещал Ясень, переведя взгляд на дорогу. — И все-таки: я никогда не встречал женщину, одновременно столь красивую и столь безразличную к своему виду. Ты хоть осознаешь, как ты выглядишь?

— Ну да, у меня есть глаза и я вижу, — буркнула Надишь. Замечание Ясеня никак ей не польстило. Красивая и красивая. Она просто родилась такой и ничего для этого не сделала. — Мне это никак не помогло. Разве что навлекло тебя на меня. До сих пор вспоминаю в холодном поту, как при первой встрече ты уставился на меня так, будто готов сожрать.

— Я был впечатлен, — признал Ясень. — Но куда больше ошарашен тем чувством, что во мне возникло: вот тот человек, который создан для меня, с которым мы сможем добиться большего, чем поодиночке. Никогда не верил в судьбу, но в тот момент я был близок к тому, чтобы поверить.

Надишь заерзала на сиденье. Лучше бы он сказал, что решил трахнуть ее как самую симпатичную среди медсестер. Это она еще смогла бы как-то принять.

— Давай сменим тему, Ясень. Что-то стало известно по поводу ограбления банка в начале января?

— Преступников до сих пор не задержали. Они скрылись с места преступления в нескольких машинах. У полиции есть основания полагать, что один из них тяжело ранен.

— С чего они так решили?

— Они нашли его машину. Она слетела с моста и получила серьезные повреждения.

— А что касательно нападений на ровеннцев?

— Продолжились, — лаконично ответил Ясень.

— Кажется, у нас обоих есть более серьезные причины для беспокойства, чем мой скудный гардероб, Ясень, — бросила Надишь. — Притормози здесь. Я выйду и дойду до больницы пешком.

Ясень остановил машину.

— Нам не пришлось бы идти на эти ухищрения, если бы мы просто признали, что встречаемся.

— Но мы не встречаемся, — отрезала Надишь. Она вышла из машины и побрела вдоль шоссе, ощущая себя замученной и несчастной.

* * *

Мерзкий докторишка был как всегда прав — день выдался тяжелый. Надишь пришлось бежать до остановки, чтобы успеть на последний рейс. Она успела запрыгнуть в отъезжающий автобус и уже из окна увидела припаркованный неподалеку обшарпанный зеленый автомобиль. Что ж, у нее в любом случае не было на Джамала ни времени, ни сил.

В доме Шарифа наблюдалась суета. За освещенным окном метались силуэты — Шариф и кто-то еще; во дворе дожидался пикап, еще более побитый жизнью, чем легковушка Джамала. Надишь понадеялась, что Шариф действительно уедет. Какое-то время она безуспешно дожидалась, притаившись возле соседнего дома, но затем поняла, что все кончится тем, что она уснет прямо на земле, как собака, и поплелась домой.

* * *

На следующий день, войдя в предрассветной мгле в дом Шарифа, Надишь с облегчением убедилась, что хозяина и след простыл. В отсутствие Шарифа воздух как будто очистился. С одной стороны, это был подлый поступок — уехать, бросив жену в таком состоянии. С другой стороны — пусть уматывает, подлый дегенеративный ублюдок. Однако же облегчение Надишь растаяло, стоило ей нащупать в темноте выключатель и взглянуть на Ками, спящую на кровати. Глаза Ками запали, губы покрылись корочками, и она явно продолжила терять вес.

Надишь присела на корточки возле кровати и погладила Ками на щеке. Кожа шелушилась под пальцами. Ками открыла глаза и улыбнулась.

— Надишь, — слабо произнесла она. — Я знала, что ты придешь, раз обещала.

— Он уехал? Я могу расслабиться и не ждать его внезапного возвращения?

— Да, уехал. Он был рад оставить меня. Ему уже надоело, что меня постоянно тошнит. Потребовал, чтобы я выздоровела к его возвращению.

— Потрясающий подход, — хмуро буркнула Надишь. — Нам надо перенять его в хирургическом отделении. Я принесла тебе фрукты и крекеры из больничной кухни.

— Я не голодна.

— И все же чуть позже попытайся поесть. Ты пила?

— Немного.

— Ками, нам следует кое-что сделать — чтобы