* * *

— Беременность подтверждена по ХГЧ. В крови повышен уровень остаточного азота, билирубина, гематокрита. Калий, хлориды и альбумины понижены… В моче белок… Реакция на ацетон резко положительная… — перечислял Лесь, тыкая пальцем в бланк. — Типичная картина тяжелого токсикоза.

Надишь слушала и кивала, закусив костяшку пальца. Обезвоживание. Голодание. Интоксикация. Распад тканей. Это был еще обратимый процесс, но по сути Ками уже находилась в состоянии умирания, и с каждым днем становилось все затруднительнее пустить это вспять.

Лесь остановился и мягко извлек изо рта Надишь палец, который уже начал кровоточить.

— Она отказалась от госпитализации, — блекло уведомила Надишь.

— Тебе придется как-то заставить ее. В условиях стационара ей быстро станет лучше. Они знают, как с этим справиться.

— Я это понимаю. Я так же понимаю, что по возвращении из стационара ее муж приложит массу усилий к тому, чтобы ей стало хуже.

— Нади… — Лесь вытащил из верхнего ящика стола пластырь и обмотал им палец Надишь. — Я верю, что ты примешь правильное решение. И все же прошу: не играй с огнем. Если она погибнет, ты себе никогда этого не простишь.

Взгляд Надишь стал таким несчастным, что Лесь порывисто обнял ее. Надишь закрыла глаза и уткнулась лбом ему в грудь, пытаясь хоть на минуту отыскать комфорт. Почему среди мужчин столько злобных и ненормальных? Почему они не могут быть такими же хорошими, как Лесь? Тогда этот мир был бы прекрасным местом.

— Я заставлю ее.

* * *

Ками не поддавалась уговорам и призывам к здравомыслию. Зато она отлично поддавалась давлению. И это то, что Надишь могла бы сделать: наорать на нее, запугать, возможно, даже шлепнуть ее по щекам пару раз. Ясень так бы и поступил — сломал бы дурочку об колено, для ее же пользы. Но Надишь не была Ясенем, и ее терзали сомнения. Позволить ли человеку самому определять собственную участь, даже если своими глупыми решениями он способен привести себя к гибели? Или же следует навязать то, что ты считаешь правым, проявив тотальное наплевательство к воле другого? Да и кому вообще надлежит решать, что верно, а что нет? К обеду Надишь почувствовала, что у нее голова раскалывается.

— Твои книги, — Ясень положил на стол перед ней пакет с эмблемой ровеннского книжного магазина.

— Как тебе удалось? — удивилась Надишь.

Они начинали работать в то время, когда самые ранние магазины только открывали свои двери, и заканчивали тогда, когда закрывались самые поздние из них.

— Моя знакомая управляет книжным магазином. Я попросил ее открыть магазин пораньше для меня.

Надишь вытащила первую книгу и посмотрела на обложку. «Рвота беременных». Солидный, увесистый том. Надишь полистала страницы, и перед ней замелькали протоколы, препараты, схемы, дозировки…

— Спасибо! — вскочив со стула, она порывисто обняла Ясеня, прижавшись к нему всем телом.

— Я тебе сколько угодно книг куплю, — сказал растроганный Ясень, поцеловав ее в макушку. — Ты только скажи.

На протяжении дня, стоило подвернуться хотя бы одной свободной минуте, Надишь заглядывала в раздел «Лечение». Витамины. Солевые растворы. Растворы калия. Противорвотные. Антигистаминные. Фенотиазины. Глюкокортикостероиды. Декстроза. Аминокислоты для парентерального питания… Что-то она сможет купить без рецепта, что-то умыкнет в больнице. Что-то… раздобудет другим способом. Главное, что теперь у нее были все дозировки и показания к применению. Плюс результаты анализов, на которые она могла опереться.

— Ты согласишься отпустить меня пораньше? — спросила она вечером у Ясеня. — Мне нужно зайти в банк.

— Опасаешься за свои деньги? Они застрахованы. Даже если твой банк тоже ограбят, ты не потеряешь вложенное.

— И все же я предпочла бы держать при себе больше наличности.

— Иди.

Она действительно направилась в банк и сняла необычно большую для нее сумму, после чего у нее осталось целых пятнадцать минут на то, чтобы добежать до аптеки.

* * *

При ее появлении Ками даже не подняла головы, глядя в пространство темными глазами.

— Я больше ничего не могу есть, — уведомила она блеклым, чуть слышным голосом. — И пить.

Надишь разразилась широкой улыбкой, не отражающей всех тех паники и надежды, что скопились у нее внутри.

— Это неважно. Я сумею накормить и напоить тебя.

— Как? — произнесла Ками без тени любопытства.

— Внутривенно.

Поставив пакет из аптеки на стол, Надишь начала одну за другой извлекать из него коробки и бутылки. Ками наблюдала за ней тусклыми глазами.

— Ты все-таки решила попытаться вылечить меня?

— Да, я попытаюсь. Но если у меня не получится… если в ближайшее время не появятся улучшения… я отправлю тебя в больницу. Я клянусь тебе — отправлю. На меня не подействуют ни твои мольбы, ни твои грустные глаза. Мне будет плевать на твои планы исправить неисправимый брак с Шарифом.

— Но когда ты будешь мною заниматься? Ведь ты весь день на работе…

— А потом всю ночь здесь, с тобой. Что ж, сейчас я перестелю постельное белье, а потом мы обе должны постараться и поставить тебе внутривенный катетер.

* * *

К субботе Надишь была так изнурена, что только консилер смог избавить ее от черных кругов под глазами. Под регулярным воздействием гепариновой мази синяки на шее пожелтели, став едва различимыми на ее темной коже, и потеряли четкую форму, больше не наводя на мысль о мужских пальцах. Что ж, хотя бы это позволило Надишь чуть расслабиться.

— Твое платье, — Ясень протянул ей шуршащий бумажный пакет.

Все еще испытывая к Ясеню благодарность за удачно подобранные книги, Надишь согласилась немедленно примерить его подарок. Платье было черное, с узором из темно-зеленых листиков и белых ягод, и короткое — едва доходило до колен. Застегнув на груди ряд мелких черных пуговиц, Надишь настороженно посмотрела на себя в зеркало. В ответ на нее уставилась изящная тонкокостная кшаанская девушка в ровеннской одежде. Это было странное сочетание. Как будто два несовместимых мира вдруг слились воедино, воплотившись в ней.

— Все ноги наружу! Никогда бы не решилась выйти в таком виде на люди…

— Ну, здесь, в Кшаане, это считай самоубийство, — согласился Ясень. — А в Ровенне многие женщины так одеваются. И никто не смотрит на них с осуждением.

— Я бы и в Ровенне не стала так расхаживать, — упрямо возразила Надишь.

— Зря. Красивые ноги, — не согласился Ясень и, помедлив, спросил: — А ты бы хотела увидеть Ровенну?

— Каким образом? — фыркнула Надишь.

— Вдруг я бы все-таки надумал отправиться в отпуск… и прихватил бы тебя с собой.

Надишь отвернулась от зеркала и растерянно воззрилась на Ясеня. Его предложение застало ее врасплох.

— Для выезда