кончиков пальцев на ногах. Бедная Ками, как она выдерживает секс с ним? Надишь было бы проще прирезать это существо, чем терпеть его прикосновения.

В автобусе Надишь то ежилась, то вздрагивала, плотно переплетя на груди руки. Ее авантюра потерпела крах. Осталось утешать себя тем, что, случись нечто совсем ужасное, она была бы в курсе. В унылой кшаанской жизни чья-то забитая насмерть жена надолго становилась темой для обсуждения, развлекая и занимая соседей еще как минимум пару недель после ее гибели… Зачем вообще она решила вмешаться? Ведь, зная Ками, следовало бы понимать, что той все равно не хватит организованности, чтобы принимать таблетки регулярно… или хотя бы хорошенько припрятать их от ненормального мужа.

А Джамал, он-то куда запропастился? Надишь надеялась, что он догадался оставить записку под дверью если все-таки заявился в ее отсутствие. В приюте его научили читать и писать, и едва ли он сумел все забыть, даже если и пытался — из принципиальных соображений. В каком состоянии сейчас обожженный? В последний раз Надишь видела его утром в субботу, и тогда он был относительно бодр, без каких-либо признаков развивающейся инфекции. Однако при отсутствии лечения может наступить ухудшение.

И, как будто всего этого клубка забот ей было мало, оставалась проблема с синяками и проклятым докторишкой… С него станется скрутить ее и увезти к себе силой — под предлогом заботы о ее благополучии. Конечно, вытворить такое на территории больницы будет крайне рискованно, ну да Надишь уже поняла, что у Ясеня порой сносит башню и тогда он способен на все. Квартира Ясеня объективно являлась куда более приятным местом для жизни, чем ее хибара, однако переехать к нему означало попасть под его полный, стопроцентный контроль. Никакой возможности улизнуть незаметно у нее не будет. Следовательно, она больше никогда не увидит Джамала и не сможет приглядеть за Ками. Нет, это никуда не годится…

К моменту, когда Надишь вошла в здание больницы, она почти довела себя до головной боли, но все еще не придумала, как убедить Ясеня, что, хоть мужские пальцы и отпечатались у нее на шее, все это произошло вне угрожающей жизни и здоровью ситуации. Вероятно, синяки можно замаскировать… но как, чем? Надишь не разбиралась в косметике. Единственное, чем она пользовалась, — это кайал. Если у нее трескались губы на ветру, она просто мазала их маслом… Осознав всю глубину своего невежества, Надишь решила посоветоваться с единственной женщиной, с которой у нее было налажено какое-никакое общение. Тем более что именно эта женщина являлась обладательницей самых ярко подведенных глаз в больнице.

— Аиша…

— Что такое? — Аиша, сидящая на сестринском посту, подняла голову от журнала регистрации поступающих и посмотрела на Надишь.

Перегнувшись через стойку, Надишь наклонилась к ее уху и что-то зашептала.

— Пойдем покажешь, — сказала Аиша.

В маленькой подсобке Надишь запрокинула голову, демонстрируя Аише темные отметины.

— Ясно, — сказала Аиша. — Подожди меня здесь.

Она вернулась через пять минут.

— Как же тебе повезло, просто невероятно повезло… Смотри, что у меня есть! — она протянула Надишь маленькую круглую баночку с отвинчивающейся крышкой и похвасталась: — Консилер! Роанский. Самого темного оттенка… на нашей коже все равно чуть светлит, но сойдет. Даже не спрашивай, сколько я за него выложила…

Абсолютно все роанские товары ввозились в Кшаан нелегально и в малых количествах, в результате чего их стоимость превышала все разумные пределы. Ровеннские товары продавались официально, цены были гораздо ниже, но ассортимент весьма ограничен, в основном сводясь к вещам первой необходимости.

— Он спрячет синяки? — спросила Надишь.

— И следа не останется.

Надишь раскрыла баночку. Внутри обнаружилась темно-бежевая плотная масса, маслянистая под пальцами.

— Как этим пользоваться? — растерялась Надишь.

— Давай я сама.

Аиша нанесла консилер пальцами на один синяк, аккуратно растушевала и приступила к следующему.

— Вот же мерзавец, — заявила она, закончив.

— Кто? — растерянно уточнила Надишь, сразу подумав о Ясене. Оставалось только надеяться, что средство стоит своих денег, и он действительно ничего не заметит.

— Тот, с кем ты встречаешься.

— Но это не он меня душил, а другой мужчина…

— Ты видишься с кем-то на стороне? — поразилась Аиша.

— Нет, не совсем… мы просто…

Аишу не убедил этот ответ.

— Если они узнают друг о друге… а они однажды узнают… ты хлебнешь лиха. Послушай моего совета: брось хотя бы одного, и как можно скорее.

Надишь подумала о Джамале и Ясене. Сейчас она была не готова расстаться ни с тем, ни с другим.

— Знать бы, кого именно, — пробормотала она.

Аиша закатила густо подведенные глаза.

— Хуже, чем встречаться с одним кшаанским мужчиной, только встречаться с двумя кшаанскими мужчинами, — вздохнула она и протянула Надишь баночку. — Оставь консилер себе. Боюсь, пригодится.

— А тебе он разве не нужен?

— Уже нет — я вышвырнула мерзавца из моей жизни. С меня хватит. Больше я в эту яму, называемую «отношениями», не полезу. Уж лучше женщине быть одинокой, чем рабыней.

В этом Надишь была с ней полностью согласна.

* * *

— У тебя что-то случилось? — заглянув ей в глаза, спросил Ясень.

— Почему ты постоянно задаешь мне этот вопрос?

— Тут два варианта. Либо я параноик, либо у тебя постоянно что-то случается.

— Ты сам поставил себе диагноз.

— И откуда я знал, что ты выберешь именно этот вариант? — вздохнул Ясень. — Пригласи первого пациента…

Надишь приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Не только все сидячие места были заняты, но и к стене было негде прислониться. Повсюду стенающие, охающие люди… Что ж, этот понедельник уже начался крайне паршиво. Вполне логично, что он так же продолжится…

Прием прошел в такой нервотрепке, что Надишь забыла начисто о синяках и своих опасениях, что Ясень все-таки углядит их. Да у Ясеня и не было времени к ней приглядываться. К плановым операциям добавилась пара срочных, в итоге лишь в девять вечера они смогли вернуться в хирургический кабинет, чтобы заняться протоколами и прочими бумажками.

Заполняя графу за графой, Надишь с трудом преодолевала иррациональное желание рассказать о сложившейся вокруг Ками ситуации Ясеню, хоть и понимала, что это принесет больше вреда, чем пользы. И уж тем более не стоит обращаться к Джамалу. Он, конечно, набьет морду Шарифу, расплатившись с ним за Надишь, но за Ками вступаться не станет. И на ком в итоге отыграется побитый Шариф? Ответ очевиден. В десять часов, проигнорировал предложение Ясеня поехать к нему, Надишь побежала на последний автобус. Она надеялась увидеть на остановке машину Джамала, но то ли он устал ее ждать, то ли вообще не явился. Что все-таки