Они проехали чуть больше двух миль, когда Мэгги заставила Сент-Клера остановиться.

— Я не могу продолжать ехать боком, — сказала она. — Да ещё и без седла.

Сент-Клер свернул свою лошадь с тёмной дороги в заросли деревьев поблизости. Стрекотали насекомые, и где-то вдалеке ухала сова. Пока не было никаких признаков того, что за ними следует экипаж Фреда. Вокруг не было ничего. Ничего, кроме бескрайней ночи, луны, висящей над ними и освещающей их путь мерцающим серебряным светом.

Энцо стоял на страже, повернувшись к ним спиной, пока Мэгги подобрала юбки до бёдер и перекинула правую ногу через шею лошади.

— Не уверен, что тебе будет удобнее сидеть верхом, — сказал Сент-Клер, его взгляд прикован к её ногам в чулках. Они были стройными и изящными, завершаясь парой изящных лодыжек.

— Так же удобно, как тебе без седла. — Она расправила юбки и плащ, скрыв ноги настолько, насколько смогла. — Так лучше. Теперь тебе не придётся держать меня так крепко.

Его рука снова обвила её талию.

— Мне нравится держать тебя крепко.

— Ещё шесть миль?

— Всегда. — Он потерся щекой о шёлковую мягкость её волос. — Таков был план, во всяком случае.

Она покрыла его руку своей собственной. Её голова была прижата прямо под его подбородком, женственный изгиб её спины уютно устроился у его груди, так идеально подходя к его телу, что это было мукой.

— Ты напугал меня сегодня ночью, — сказала она.

— Правда?

— Немного.

Он прижался щекой к её щеке.

— Мне показалось, ты полностью загорелась духом происходящего.

— Я испугалась, когда ты не переставал избивать Фреда. Ты выглядел совсем диким. Будто бы убил бы его голыми руками. — Она нахмурилась, глядя на него. — И тебя совсем не заботила твоя рана. Я думала, боль в конце концов остановит тебя, но ты, казалось, не обращал на неё внимания.

— Не больше, чем Фред обращал внимание на свою рану. Так часто бывает, когда у мужчины кипит кровь. — Сент-Клер, конечно, чувствовал свою рану. Швы натянулись, и была жгучая боль, будто некоторые из них лопнули. Это было наименьшей из его забот.

Что касается Фреда, он, казалось, морщился и кряхтел с особой силой всякий раз, когда Сент-Клер попадал в его плечо, но рука Фреда работала достаточно хорошо. У него не было проблем с нанесением ударов — и с попаданием. Сент-Клеру повезёт, если он сможет двигаться завтра. Уже сейчас у него болело в сотне разных мест.

— Ты всё ещё так сильно ненавидишь его? — спросила Мэгги.

— Нет, — сказал он. И затем, нехотя: — Да. В тот момент в таверне я действительно ненавидел его. Всё вернулось ко мне. Несправедливость всего этого. То, что он сделал со мной — и то, что он сделал с тобой. Боюсь, я потерял голову.

Когда Фред оскорбил Мэгги в трактире, что-то внутри Сент-Клера сломалось. Его охватило желание пролить кровь Фреда. Заставить его страдать так, как страдал Сент-Клер. Как страдала Мэгги.

— Да. Ты ее точно потерял. — Она повернула к нему лицо. — Это было довольно захватывающе.

Он улыбнулся.

— Я думал, ты сказала, что боялась?

— Боялась. Была захвачена. Напугана. Я действительно верю, что это была самая волнующая ночь в моей жизни.

Смешок прокатился у него в груди.

— Ты безумное создание. Что мне с тобой делать?

Но он точно знал, что делать.

Он нашёл её губы в лунном свете и поцеловал её мягко, глубоко. Её губы поддались его губам, пышные и сладкие. Его сердце сильно забилось.

— Я Ханиуэлл, — сказала она. Слова смешались с шёпотом её дыхания, пока она целовала его в ответ тёплыми, полураскрытыми губами, заставляя его кровь петь. — Мы не можем не наслаждаться небольшой опасностью.

— Это было больше, чем небольшая опасность, моя любовь. — Он снова быстро поцеловал её, прежде чем направить лошадь обратно на дорогу. Энцо ехал рядом с ними. — В любой момент любой из тех мужчин в таверне мог напасть на нас. Или хуже. Не говоря уже о том, что ты могла убить камердинера Лайонела.

— Ни то, ни другое не очень вероятно, — сказала она. — Во-первых, я отличный стрелок.

— Правда, — признал он.

— А во-вторых, те мужчины узнали тебя, как только мы вошли в дверь. Я тогда не подумала об этом, но твоё сходство с отцом должно быть действительно поразительным.

— Сверхъестественным, по-видимому.

— Совершенно. И Джентльмен Джим — почти что народный герой для этих негодяев. Естественно, они приняли твою сторону в ссоре. Особенно если твой противник был кем-то вроде Фреда или твоего кузена, пришедших туда и угрожавших вызвать судью.

— Фред — дурак. Он всегда был дураком. Это не делает его менее опасным. — Настроение Сент-Клера помрачнело. — Он устроит тебе большие неприятности, Мэгги.

— Он попытается.

— Мы должны пожениться немедленно. Как только я смогу получить разрешение. — Он хотел, чтобы она была подальше от этого места. Подальше от Фреда и злобы Бересфордов. Где-то, где Сент-Клер сможет присматривать за ней. В его постели, для начала.

— Конечно, должны. Но тем временем я не позволю ему выгнать меня из моего дома, ни на минуту раньше, чем того требует завещание папы. Бисли-парк всё ещё мой на данный момент. И первое, что я сделаю, когда вернусь, — вышвырну твоего кузена и его мать с территории. Я хочу, чтобы они покинули мой дом к рассвету.

— Безусловно. Но мы едем не в Бисли-парк.

Она повернулась к нему, пытаясь встретиться с ним взглядом, даже когда он погонял лошадь рысью.

— Не едем?

Он покачал головой.

— Мы едем в «Оленя и Гончую».

Мэгги стояла перед камином, грея руки над только что разведённым пламенем. «Олень и Гончая» не имел ничего общего со «Скрещёнными кинжалами». Это была респектабельная гостиница, управляемая респектабельными людьми — людьми, раболепно подобострастными перед графом и его внуком.

Действительно, когда Мэгги и Сент-Клер прибыли, хозяева, муж и жена, нисколько не были раздосадованы тем, что их грубо разбудили на рассвете. Вместо этого они отвели глаза от избитого лица Сент-Клера, его разорванной рубашки и запачканного кровью жилета, и чуть ли не отвесили ему и Мэгги поклон, вводя в приватную гостиную.

Устроив её там, Сент-Клер почти сразу удалился, чтобы поговорить со своим дедом. Прошло десять минут, прежде чем он вернулся к ней, вымытый, причёсанный и в свежем костюме.

Её пульс слегка участился, как всегда, когда она впервые видела его.

Но он был не один.

Лорд Аллендейл вошёл в приватную гостиную вслед за ним.

— Мисс Ханиуэлл.

— Милорд. — Она сделала реверанс. Комната освещалась огнём камина и канделябром