двери, звон разбитого стекла или голос обычно сдержанного Бомфорда, звучащий на полтона выше. Куда-то тащили новую посуду, где-то вразнобой страдали настраиваемые струнные инструменты, скрипел паркет, и, казалось, даже стены ходят ходуном.

Настроение как нельзя кстати совпало с тревожным ожиданием Уинни, хотя она испытывала робкую надежду, что в общей суматохе и приготовлении к визиту его ввеличества о ней просто забудут. Но ее надеждам было суждено разбиться, когда в дверь библиотеки настойчиво постучали, и, не дождавшись ответа, всклокоченный и встревоженный Бомфорд просунулся внутрь. Он коротко взглянул на застывших в разных позах Лилу и Уинни и бросил:

– Вам надлежит немедленно пройти в кабинет лорда Флетчера.

– Мне? – на всякий случай уточнила Уинни, но дверь уже захлопнулась.

Уинни без сил опустилась в кресло. Нервы у нее стали тоньше прошлогодней травы. Распоряжение зайти в кабинет к графу могло быть лишь предлогом, чтобы в суете этого дня сорвать мимолетный поцелуй, но Уинни была девушкой в высшей степени прагматичной и не верила в романтику среди белого дня, наполненного неотложными делами. Она коротко выдохнула и бросила на Лилу предостерегающий взгляд, пресекая любые попытки закончить урок досрочно.

– Закончите главу и постарайтесь сформулировать свои мысли по поводу прочитанного, – велела она и, подобрав юбки, направилась к выходу.

Неприятный холодок неизвестности следовал за ней по пятам, пока она шла к кабинету графа по коридорам наполненного суетой поместья.

Она коротко постучала в тяжелую дверь кабинета и толкнула ее, не дожидаясь разрешения вступить в святая святых. Однако стоило ей переступить порог кабинета лорда Флетчера, как стало понятно, что все пошло под откос.

Лорд Флетчер что-то яростно писал. Перо в его руке скрипело, рвало бумагу, брызги чернил разлетались во все стороны. Казалось, еще чуть-чуть, и из-под его руки повалит дым, – столько ярости было в его движениях. От благостного утреннего расположения графа не осталось и следа.

Уинни нарочито медленно и аккуратно прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

– Вы посылали за мной, милорд? – как можно тише обратилась она к нему, снова перейдя на «вы» и увеличив расстояние между ними на миллионы миль и лет.

Он не отозвался, только яростнее заскрипел пером по бумаге. На секунду Уинни пришла в голову мысль, что он просто не знает, как на нее реагировать и что сказать. Но в эту же секунду лорд Флетчер решительно отбросил перо в сторону и посмотрел на Уинни тяжелым взглядом.

– Разве я выразился недостаточно ясно, когда попросил тебя не вмешиваться в дела моей семьи и не заниматься расспросами? – спросил он неожиданно медленно и тихо.

Уинни промолчала, понимая, что ее ответ не так уж и требуется, у лорда Флетчера есть полная картина ее преступления.

– Разве я не просил тебя не ворошить прошлое и не говорил, что любое воспоминание о тех днях мучительно для меня?

Уинни молчала, потому что даже лучшие слова были неспособны исправить ситуацию. А лорд Флетчер расходился все больше.

– Почему там, где ты, всегда проблемы? Тебя невозможно оставить одну даже на пару дней! Ты же обещала мне не совать свой нос куда не следует! Как же ты могла так обмануть меня?!

С этими словами лорд Флетчер откинулся в кресле и судорожно выдохнул сквозь зубы. Уинни заметила, что он не перешел на «вы», а это хороший знак.

– Ты тоже обманул меня, – вырвалось у нее прежде, чем она успела прикусить язык.

– Я?! – удивился лорд Флетчер, теряя всю свою представительность и важность.

Он вскочил с кресла и сделал несколько шагов к Уинни, словно собирался схватить ее в охапку. Уинни вздрогнула, но не отступила.

– Ты. Ты знаешь об интрижке леди Флетчер с Эмилем Вольтре. Не можешь не знать. Твой преданный цербер доложил тебе об этой связи точно так же, как доложил о том, что я расспрашивала его о твоей супруге.

– Верджил не цербер, а преданный мне до мозга костей человек, – парировал лорд Флетчер.

– Он берсерк, – отрезала Уинни. – И ты ушел от ответа.

– Так же, как и ты! – тут же взорвался лорд Флетчер. – Неужели ты не понимаешь, что я не могу самолично признаться в том, что со стопроцентной вероятностью делает меня виновным в смерти моей супруги?

– Ты поэтому скрываешь улики? – вырвалось у Уинни, и она тут же пожалела о сказанном.

– Улики? – повторил он за ней эхом, не веря собственному слуху, и тут же повторил: – Улики?!

– Ты ничего мне не объясняешь, только ведешь себя так, словно я маленькая глупенькая девочка. Что с твоей рукой? К чему эта черная краска на ногтях? Что она скрывает? Зачем закрасили стены в комнате на чердаке, стоило мне туда сунуться? Почему твоя погибшая жена похоронена не в семейном склепе, а на обычном деревенском погосте? Почему ты постоянно недоговариваешь?

Лорд Флетчер смотрел на нее так, словно видел ее впервые.

– Какого рода расследование ты затеяла и чего добиваешься? Кто ты такая? – наконец тихо спросил он.

Уинни упрямо сжала губы, кляня свой несдержанный язык на все лады. Они стояли друг напротив друга, бросая обвинения и изрыгая громы и молнии. Оба были правы, и оба были готовы вот-вот разрушить то хрупкое, что возникло между ними без их ведома.

– Много лет назад пистолет в моих руках разнесло на куски из-за некачественного пороха. С тех пор ногти на моей правой руке выглядят… не очень презентабельно. Комнату, в которой происходили самые темные моменты жизни моей погибшей супруги, покрасили, чтобы больше не возвращаться к этой истории. А упокоена она в соответствии со своей последней волей – умирая, она попросила похоронить ее в Пемберли, в обычной могиле, а не в мрачном каменном склепе. Осведомиться о причинах такого желания я уже не успел… Мне больно вспоминать об этом и больно говорить. Я больше не хочу…

Лорд Флетчер не договорил. Замолчав на полуслове, он сделал шаг назад и рухнул обратно в кресло. Наступила тишина, прерываемая звуками суеты и приготовлений где-то в глубине дома. «Неужели все закончится вот так?» – с отчаянием подумала Уинни. Она знала, что это возможно, ждала этого скандала со дня на день, но оказалась совершенно не готова к нему. Она понимала, что они с графом не доверяют друг другу, но не думала, что ей будет так больно. А еще она все отчетливее ощущала неприятнейшее чувство, которое ее почти никогда не мучило, а сейчас ощущалось все сильнее, – чувство вины. Лорд Флетчер сидел в кресле, сцепив руки в замок и что-то обдумывая.

– Лилу не простит мне, если я отошлю