же дня Уинни стояла у крыльца поместья с другими слугами. Спина ее была такой прямой, будто она проглотила длинный деревянный кий из бильярдной комнаты лорда Флетчера. В животе от волнения было тяжело и холодно, как будто эльфийка до кучи проглотила еще и бильярдный шар.

Она усилием воли отогнала от себя глупые мысли и украдкой огляделась. Принаряженный серьезный Лилу стоял рядом, крепко сжимая ее ладонь своей горячей рукой. Уинни собственноручно причесала его непослушные волосы и разгладила складки на костюме. Другие слуги, бледные и торжественные, облаченные в новую униформу, выстроились в ряд. Половину из них Уинни видела впервые – чтобы обслужить такое количество гостей, штат был увеличен чуть ли не вдвое за счет выписанного прямо из столицы персонала. И хотя было еще достаточно светло, пламя ревело в факелах, щедро выставленных по периметру всего крыльца и вдоль подъездной аллеи.

Лорд Флетчер стоял на первой ступеньке крыльца и смотрел прямо перед собой. На нем, как всегда, был черный сюртук, а лицо его казалось бледнее, чем обычно. Рядом с хозяином, как верный пес, застыл Бомфорд, также затянутый в черное. Бильярдные шары в желудке Уинни стукнулись и разлетелись в разные стороны, а жаркие угли желания, чтобы лорд Флетчер хоть на долю секунды повернулся к ней, казалось, вот-вот прожгут дыру в ее грудной клетке. Она сменила свое скромное платье на платье, выбранное для нее графом, и теперь ей особенно хотелось поймать хотя бы мимолетный взгляд. Но он нарочно не поворачивал головы.

Из задумчивости Уинни вывел Лилу. Он замер, чутко прислушиваясь, и вдруг шепнул:

– Едут!

Шепот получился весьма зловещим, и Уинни вздрогнула. Где-то вдалеке нарастал гул невидимой конной кавалькады. Едва заметная рябь волнения прошла по стройным рядам слуг, и снова все замерло.

Еще несколько томительных минут ничего не происходило, потом в дальнем конце аллеи появились первые всадники, а затем тускло блеснул бок массивной золоченой кареты. Уинни всмотрелась внимательнее и вскоре смогла различить яркое алое пятно – рядом с каретой, сопровождая ее, ехал всадник, облаченный во все красное. Длинный плащ развевался за спиной, делая его похожим на исчадие ада. Свист кнута и стук копыт лошадей становились все явственнее, казалось, кавалькада и не думает снижать скорость. Бледный Бомфорд побелел еще больше и едва не сделал шаг назад.

Яркое пятно оторвалось от общей процессии и теперь стремительно приближалось. Стало очевидно, что яркое одеяние – вовсе не плащ, а длинная юбка. Всадник оказался женщиной. Она крепко держалась в седле и, кажется, не собиралась проигрывать гонку с королевской каретой. Уже видны были растрепавшиеся на ветру волосы и сбившийся назад шарф. Шляпки не было – может быть, ее сдуло лихим ветром от бешеной скачки, – а вот шарф был надвинут на нижнюю часть лица, видимо, чтобы защитить всадницу от пыли.

Наконец всадница вырвалась из ряда тополей и оказалась на открытой площадке. Перед крыльцом ее гнедой жеребец встал на дыбы, чем заставил всю прислугу, включая Бомфорда, попятиться от такого напора. Следом за всадницей подошла карета. Брызнув во все стороны гравием из-под колес, она встала как вкопанная, покачиваясь на рессорах. Остальные участники процессии появились у крыльца лишь минутами позже – растерянные, растрепанные и вымотанные гонкой. Пришедший в себя Бомфорд сделал незаметный жест рукой, и сразу два вышколенных лакея бросились вперед, чтобы открыть дверцу. Еще двое споро принялись разматывать красную дорожку, чтобы ее начало оказалось точно перед дверцей кареты.

Однако опоздали и те, и другие. Дверца с треском распахнулась, и из кареты вывалился краснолицый, тяжело отдувающийся человек в пышном парике, съехавшем набок, и ярком, расшитом золотом камзоле. В руке его была зажата трость, повязанная атласным бантом.

– Ну и гонку вы нам устроили, леди Элфорд! – выпалил человек вместо приветствия, обращаясь к всаднице в красном.

Он наклонился вперед, уперевшись ладонями в колени и отдуваясь так, словно эту гонку ему пришлось проделать на своих двух ногах, а не в карете. А впрочем, оставалось только догадываться, как сильно трясло карету, если она передвигалась с такой скоростью.

– Зато добрались до темноты, – отозвалась всадница, не спеша показывать свое лицо.

Она невозмутимо поглаживала своего жеребца рукой в белой перчатке, успокаивая его, но животное и не думало стоять на месте. Конь будто взбесился. Он беспокойно пританцовывал, переступал с ноги на ногу и норовил присесть.

Человек в золоте и бантах наконец обратил свое внимание на лорда Флетчера, безмолвно застывшего на первой ступеньке и смотрящего почему-то не на самого важного гостя, а на всадницу в алом. Его лицо медленно заливала смертельная бледность. Спина Уинни взмокла под платьем, руки стали холодными как лед. Во взгляде лорда Флетчера было что-то такое, что заставило ее, несмотря на душный летний вечер, почувствовать леденящий ужас.

Разодетый человек наконец повернулся к присутствующим:

– Ну что же вы не приветствуете своего короля?!

Лорд Флетчер почти не переменил своего положения, лишь коротко и едва заметно склонил голову. Пряди, выбившиеся из-под атласной ленты, щекотали его щеки и губы.

– Ваше величество, – заговорил он тихо, но внятно, – рад приветствовать вас в Ланкастер-Хаусе.

На секунду все остановилось. Было слышно, как ревет пламя, раздуваемое поднимающимся ветром, в факелах. Человек в золоте и лентах сделал широкий шаг назад и ткнул лорду Флетчеру под нос свою белую одутловатую руку.

– Ну-ну, давайте без церемоний! – весело прогудел он, тем не менее ожидая всех почестей, какие были ему положены.

Уинни со своего места так и не увидела, коснулись ли губы лорда Флетчера королевских перстней. Она смотрела совсем не туда, куда все присутствующие. Ее взгляд был прикован к женщине верхом на беснующемся жеребце.

Та в конце концов бросила попытки успокоить коня и грациозно соскользнула с седла на гравий подъездной дорожки. Легкий газовый шарф все так же скрывал нижнюю часть ее лица.

– Ваш отец верой и правдой служил короне. Надеюсь, вы последуете его примеру, – гудел король.

Его голос разносился по окрестностям громче полковой трубы. Его вообще было много. Голова казалась острой, как яйцо, наверху и оплывала красноватым подбородком и щеками внизу. Плечи были узкими и щуплыми, но широкие бедра и живот не мог скрыть шелковый шарф, повязанный вместо пояса.

Ответа не последовало, но король его и не ожидал.

– Позвольте представить вам нашу спутницу, лорд Флетчер. Она скрашивает трудности нашего путешествия через всю империю и не дает мне окончательно погрузиться в меланхолию.

С этими словами король отступил чуть вбок, выходя из круга внимания, и за руку вывел на пространство перед