— С Тенгри?!

— Да, я подумала, что экологи могут быть нам полезны.

— Не думаю, что Тенгри после той истории с нападением согласится иметь с нами дело.

— Ну это смотря как к делу подойти, — заметила Тони. — Ведь, по сути, Тенгри был прав, пытаясь остановить литиевый проект. А людям приятно сознавать, что они были правы. И если мы теперь придем к нему и попросим помочь, он наверняка согласится.

— Допустим, но что могут сделать эти сопляки-экологи в банданах?

— Например, приклеить себя к асфальту на пути следования груза. Ты только представь, сколько хлопот у наших оппонентов! Груз большой и тяжелый, его нужно притащить по морю в Сент-Джорджес, выложить на причал, погрузить на тяжелые грузовики и отвезти на Мауна-Браво. И в любом месте на этом пути может оказаться пикет или баррикада защитников природы. Понимаешь?

— Боюсь, что ни пикет, ни баррикада не остановят этот караван.

— Как знать… К тому же любая шумиха нам на пользу. А вдруг кого-нибудь задавят!

— Какая ты добрая! — усмехнулся я.

— Я этого вовсе не хочу, — заявила Тони, — но нельзя полностью исключить возможность инцидентов.

— Хорошо, поговори с Тенгри. По крайней мере, с тобой у него не связано никаких неприятных ассоциаций. Целую тебя!

— И я тебя.

Рэй отправляется в гости к господину Фун Чао

О встрече с господином Фун Чао следовало договариваться заранее. Причем, если предстояло обсуждать рутинные проблемы, звонить полагалось в офис. Но если речь шла о делах особо важных или секретных, обращаться надо было в «Золотой дракон» — китайский ресторан в восточной части города. Заведение это открылось после того, как Фун воцарился в Чайна-тауне, и вскоре приобрело широкую, но довольно своеобразную известность. У местных «Золотой дракон» вызывал опасливое любопытство: многие его видели, но мало кто бывал внутри.

Всякий раз, проходя мимо этого ресторана, я заглядывал в большие, идеально вымытые окна и видел то, что и положено видеть в хорошем дорогом ресторане. В просторном зале не слишком близко друг к другу были расставлены круглые столы, накрытые безупречно белыми крахмальными скатертями и украшенные красивыми букетами из свежих цветов. Рядом с тонкими фарфоровыми тарелками лежали натертые до блеска серебряные приборы и стояли хрустальные бокалы для воды и вина. С потолка свисали золоченые люстры. Некоторые столы были отделены от общего зала ширмами с изображениями мифических существ — драконов и цилиней. В общем, все, казалось, было готово к приходу состоятельных любителей китайской кухни. Но я никогда не видел в «Золотом драконе» ни одного посетителя! Сначала я не придавал этому значения и считал, что просто оказывался рядом с заведением в неурочный час. Но однажды я очутился в Чайна-тауне вечером и увидел в «Драконе» ту же картину! Мягкий свет лился из окон, огни ламп отражались в хрустале и серебре — и ни одного человека в зале! Я был заинтригован и однажды обратился за разъяснениями к знатоку местной жизни Джорджу Килимангопе. Тот усмехнулся и подмигнул:

— Так ты тоже заметил это, Рэй?

— Ну да. Как это может быть?

— Я думаю, что «Золотой дракон» — это хитрая контора Фун Чао. У него целая сеть заведений — ресторанов, салонов мебели, химчисток, ломбардов, букмекерских контор, которые он использует для отмывания денег.

— Не понимаю. Как это работает?

— Представь, что ты торгуешь наркотиками на улице. У тебя скапливается уйма неучтенной наличности — много-много потертых двадцаток и десяток. Как их легализовать? Их надо выдать за выручку какого-то вполне законного заведения. Допустим, ресторана. По бумагам получается, что в заведении каждый вечер полно народу и большая выручка. А что на самом деле — ты видишь.

— Но если ты способен делать такие умозаключения, то, наверное, их способна делать и полиция.

Джордж только махнул рукой:

— У Фуна с полицией все давно схвачено! Они не суются в его дела.

— И все-таки странно. В пустоте «Золотого дракона» есть что-то вызывающее. Зачем Фуну привлекать внимание?

Джордж задумчиво почесал за ухом.

— Я думаю, что для него «Дракон» — своего рода правительственная резиденция, где он принимает важных гостей. И потому чужие глаза и уши там не нужны. Фун очень осторожен и недоверчив. Говорят, что он вообще редко покидает пределы китайского квартала.

И вот с этим человеком мне предстояло встретиться.

Я набрал номер ресторана и стал ждать. Прозвучало шесть или семь гудков, прежде чем на другом конце взяли трубку.

— Ресторан «Золотой дракон», — произнес бесстрастный голос.

— Меня зовут Рэй Винавер, я хотел бы поговорить с господином Фун Чао. — Я старался, чтобы слова мои звучали вежливо, но твердо.

— Минуту, — произнес голос.

Раздался щелчок, и в трубке воцарилась мертвая тишина.

Спустя короткое время голос вернулся:

— О чем вы хотели бы говорить с господином Фуном, мистер Винавер?

— О литиевом проекте, — коротко ответил я.

На этот раз мой абонент исчез надолго. Я слышал в трубке какой-то шелест и бульканье, а потом голос вернулся и сказал:

— Господин Фун примет вас завтра в одиннадцать часов. К сожалению, он не сможет уделить вам много времени.

— Я не думаю, что нам потребуется много времени.

— Всего хорошего, мистер Винавер.

На следующее утро я поехал в «Золотой дракон». Помня слова Джорджа о правительственной резиденции, я оделся так, словно действительно должен был вручать верительные грамоты руководителю могущественного государства. Я выехал из дома с таким расчетом, чтобы быть на месте ровно за десять минут до назначенного времени. Я рулил по улицам центральной части города и пытался мысленно выстроить предстоящий разговор с Фуном. Сложность была в том, что прямые вопросы вовсе не гарантировали прямых ответов.

У входа в ресторан меня встретил молодой китаец — секретарь или помощник Фуна. Он не произнес ни слова и жестом пригласил меня следовать за ним. Мы миновали небольшой вестибюль и прошли в главный зал. Там все было как полагается: столы, накрытые белоснежными скатертями, серебро, хрусталь. А еще я уловил легкий запах можжевельника — едва уловимый, но приятный. Мы пересекли зал и оказались в комнате поменьше. В глубине ее, подальше от окон, сидел господин Фун. На этот раз он был не в европейском костюме, а в национальной китайской одежде. Когда я подошел к столу, он несколько секунд разглядывал меня с бесстрастным видом, а затем на лице его появилась улыбка, которая должна была означать, что господин Фун рад видеть меня.

— Мистер Винавер, — произнес китаец скрипучим голосом.

— Мистер Фун.

— Садитесь, прошу вас.

Я сел.

— Чай, мистер Винавер?

— Черный, пожалуйста.

Фун посмотрел