на стойку. — Как я и предполагала, ему было приятно узнать, что он пострадал за правду и что литиевый проект действительно опасен для природы, — сказала Тони. — И он готов снова участвовать.

— Каким образом?

— Мы с ним подумали, что можно устроить палаточный лагерь экологов прямо на горе, около стройки.

— Это может быть опасно.

— А что не опасно, Рэй? Мы с Тенгри поговорили об этом и решили, что если все время находиться на людях, риск будет меньше.

— А что нам, по-твоему, даст манифестация возле шахты?

— Огласку, внимание прессы. — Тони стала загибать пальцы. — Возможно, выиграем немного времени.

— Хорошо. Налей мне еще пива, пожалуйста.

Пока Тони наполняла мой стакан, я оглянулся и окинул взглядом зал. В этот обеденный час многие столики были заняты. Возле окна сидели два молодых человека в деловых костюмах, должно быть, клерки из какого-нибудь расположенного поблизости офиса. Я вспомнил, что часто сидел за этим столиком с Тадеушем Кржеминьским. Молодые люди что-то оживленно обсуждали. До меня долетели словам «ураган» и «Майами». Я прислушался.

— До семьдесят девятого года ураганам давали исключительно женские имена, — говорил один молодой человек другому, — но потом стали называть и мужскими.

— Решили, что мужчины обижаются?

— Нет, решили, что обижаются женщины! Говорят, после войны американцы называли ураганы именами своих жен и тещ, намекая на их дурной характер!

Молодые люди рассмеялись.

— Поэтому нашего малыша назвали «Чарли».

— А насколько велика вероятность, что он заденет Барбадоссу?

— Трудно сказать. Но, говорят, это возможно.

Тони пододвинула ко мне стакан:

— Твое пиво, Рэй!

Рэй устраивает смотр войск

На следующее утро ко мне заявился Пастора. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: что-то затевается. Эдди сменил вальяжный летний костюм на свободные камуфляжные брюки, майку цвета хаки и тяжелые военные ботинки.

— Зайдешь? — спросил я его.

Пастора помотал головой и с заговорщическим видом поманил меня на улицу.

— Сейчас, — сказал я. — Только зубы почищу.

Через десять минут я был готов. Эдди сидел за рулем допотопного армейского «Виллиса», видавшего, наверное, высадку в Нормандии.

— Где ты раздобыл эту колымагу? — поинтересовался я, усаживаясь рядом. — Могли бы поехать на моей машине. Она, конечно, не новая, но, по крайней мере, у нее есть крыша, дверцы и лобовое стекло.

Эдди ничего не ответил. Он повернул ключ зажигания, и мы покатили вниз по улице.

— Куда едем? — спросил я.

— Увидишь, — ответил Пастора, — хочу тебя кое с кем познакомить.

Мы немного покрутились по центру, затем выехали на шоссе, ведущее на север, а потом свернули. Я довольно быстро смекнул, куда мы направляемся. Тут, на окраине Сент-Джорджеса, находился стрелковый клуб «Забрийски Пойнт». Держал его бывший морпех Джерри Бумианг, огромный стриженный наголо темнокожий детина. Они с Эдди откуда-то друг друга знали, где-то пересекались еще до Барбадоссы, но я не особо вникал. Несколько лет назад Джерри, как и я, переехал на остров из Штатов и открыл тир. Я, честно говоря, не думал, что на мирной расслабленной Барбадоссе найдется так уж много любителей пострелять, но ошибся — желающих оказалось предостаточно. Со временем «Забрийски Пойнт» превратился в популярное место, где постоянно толклись бывшие полицейские, нацгвардейцы и просто мужики, желавшие казаться крутыми. Джерри расширился и устроил рядом с тиром открытое стрельбище, бар и магазин аксессуаров с бейсболками, перчатками, очками и прочими прибамбасами. В планах был оружейный магазин.

Мы вылезли из машины и двинулись через двор по направлению к клубу. Однако, не дойдя до главного входа, Эдди свернул и обошел здание слева. Там обнаружилась незаметная металлическая дверь. Пастора достал из кармана брюк карточку и приложил ее к считывающему устройству. Дверь тихо отъехала в сторону — судя по всему, ею часто пользовались и регулярно смазывали маслом. Мы вошли и оказались в коридоре — слабо освещенном, хотя, может быть, мне просто так показалось после яркого солнечного света. Я знал, что клуб располагался в здании бывшей угольной электростанции, но не подозревал, что там такие катакомбы. Мы шли по коридорам, спускались по лестницам и ныряли в какие-то темные закоулки — Пастора явно был здесь не первый раз и хорошо знал дорогу.

Минут через десять мы оказались перед глухой, обитой металлическим листом дверью.

— Мы пришли, — сказал Эдди и постучал особым образом: три быстрых коротких стука, а потом еще два с коротким интервалом.

Сначала ничего не происходило, а потом мы услышали, как с той стороны отодвигается засов. Дверь отворилась, и на пороге появился высокий молодой мужчина с хмурым лицом.

— Привет, Джей! — бодро сказал Пастора.

— Привет, Эдди! — ответил тот, пропуская нас внутрь.

— Все собрались?

— Да.

Мы оказались в довольно большой светлой комнате, служившей когда-то раздевалкой для рабочих. Вдоль стен выстроились металлические шкафчики, выкрашенные в противный коричневый цвет, в центре комнаты стояли две длинные лавки, на которых сидело человек десять — сплошь одни мужики. Я не знал никого, кроме Руни Болесте. Дожидаясь нас с Эдди, собравшиеся о чем-то беседовали, но как только мы появились, все разговоры стихли. Парень, которого Эдди назвал Джеем, вошел вслед за нами и встал у стены.

— Привет, ребята! — сказал Эдди, выходя на середину комнаты.

— Привет! — ответил за всех сидевший с краю здоровяк в красно-синей ковбойке.

— Все в сборе? — Эдди обвел взглядом присутствующих. — Тогда, пожалуй, начнем. Прежде всего, я хочу представить вам, джентльмены, своего друга Рэя Винавера. — Эдди сделал шаг в сторону и жестом заправского конферансье указал на меня.

Я слегка кивнул.

— Я знаю Рэя сто лет, мы были с ним знакомы еще в Штатах. Он отличный парень, и я, честно скажу, обрадовался, когда узнал, что он теперь тоже на Барбадоссе. Так вот Рэй узнал, что в этом тропическом раю заваривается скверная история, и обратился ко мне за помощью. Но дело это такое, что двоим тут не справиться, поэтому я и попросил вас собраться.

— В чем проблема, мистер Рэй? — коротко спросил здоровяк в ковбойке.

Я вышел вперед и обвел взглядом слушателей.

— Одна компания хочет устроить на Барбадоссе мощный взрыв, — начал я.

— Зачем? — тут же перебил меня мрачноватого вида латинос, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди.

— План у них такой: взрыв — возможно, это будет ядерный заряд — спровоцирует извержение вулкана Мауна-Браво. В воздух попадут тонны мелких фрагментов горной породы. Эта пыль будет летать в атмосфере. Из-за этого на Землю попадет меньше солнечного света. Мы получим меньше тепла, и температура на планете понизится, и тогда…

— И тогда нефтяные и газовые монополии срубят бабла, — встрял в разговор Руни Болесте. —