забросила бар, перепоручив все дела Сэди, и постоянно тусовалась с Тенгри и его молодыми сподвижниками. Они носились по городу: подали уведомление о пикете в мэрию, покупали какие-то недостающие вещи, обзванивали газеты и телерадиостанции, зазывая журналистов на свой «хеппенинг». Я им даже немного завидовал.

Сам я чувствовал себя выброшенным из жизни. От нечего делать наведался в свой магазин. Джесс прекрасно справлялась с обязанностями продавца и менеджера. Она тут же вывалила передо мной кучу отчетов и накладных, чтобы я мог убедиться, что за время моего отсутствия ничего не пропало. Я сел в задней комнате и для вида полистал бумаги, но скоро бросил это занятие.

Пожалуй, единственным примечательным событием стал разговор с Джоном Колдуэллом из «Барбадосса кроникл». Этот малый быстро прознал про мое изгнание из «Конверс Литиум» и попросил комментарий.

— Правда ли, что литиевый проект не оправдал надежд и его закрывают? — допытывался репортер.

Я колебался. Это была хорошая возможность «дунуть в свисток» — сообщить публике об опасности, которая грозила острову.

— Дело действительно идет не так легко, как ожидалось, Джон, — многозначительно сказал я. — И в компании есть разные точки зрения на то, что делать дальше, кое-кто считает, что пласты, богатые литием, залегают глубже и, чтобы добраться до них, нужны очень мощные взрывные работы.

— Насколько мощные? — уточнил Колдуэлл.

— Настолько, что они могут вызвать землетрясение и извержение вулкана! Я высказался против такой рискованной политики и поэтому покинул свой пост! — соврал я.

Колдуэлл остался доволен, у него в руках была вполне, как он считал, годная история.

Однако, развернув на следующее утро газету, я понял, что выстрел оказался холостым. Крошечная заметка Колдуэлла про «Конверс Литиум» стояла где-то в подвале шестой страницы, а все первые полосы были заняты главной темой — приближающимся ураганом «Чарли». Он быстро набирал силу и находился уже в районе островов Рохас, а оттуда и до нас было уже недалеко.

Я засыпал кофе в кофеварку и включил телевизор. Там как раз началось ежедневное шоу «Доброе утро, Барбадосса!».

— Всем привет! Я Стен Винник, — объявил симпатичный молодой мужчина в светло-коричневом пиджаке и белой рубашке без галстука. — Барбадосса готовится к приходу урагана «Чарли». Ожидается, что он подойдет к острову утром в понедельник. В связи с этим Метеорологическая служба во второй половине дня в воскресенье может повысить уровень штормового предупреждения до высшего уровня в десять баллов. Возможны наводнения в прибрежных районах.

Кофеварка звякнула, красный огонек погас. Я налил кофе в белую фаянсовую кружку и сделал маленький осторожный глоток. Потом вынул из упаковки хлеб, достал из холодильника кусок сыра и отрезал несколько тонких ломтиков. Уложив сыр на хлеб, я бросил бутерброды на электрическую сковороду и поставил рычажок нагревателя на сто шестьдесят градусов.

Тем временем Стен Винник продолжал знакомить зрителей с прогнозом погоды:

— Скорость ветра в эпицентре достигает ста тридцати миль в час. «Чарли» может оказаться самым сильным ураганом с тысяча девятьсот сорок девятого года. Губернатор Барбадоссы Джейсон Арриваго Пульман-и-Кастелло распорядился привести в состояние повышенной готовности полицию, пожарные части и медицинские учреждения. Объявлено о призыве на службу тысячи резервистов Национальной гвардии, — говорил телеведущий таким тоном, каким в обычный день сообщал бы о рождении львенка в зоопарке Сент-Джорджеса.

«Чему он так радуется? — с раздражением подумал я. — Хотя, может быть, просто не успел перестроиться? Все происходит так быстро… Слишком быстро!»

— У нас в эфире Грейс Круз, она больше пятидесяти лет живет на острове, — объявил Винник. — Это не первый ваш ураган, Грейс?

На экране появилась полная пожилая негритянка.

— Нет, Стен, я хорошо помню ураган «Фиона», — сказала она.

— Это было в две тысячи третьем году?

— В две тысячи четвертом.

— Да, точно! Вы знаете, Грейс, немало людей приехало на Барбадоссу в последние годы. Они никогда не сталкивались ни с чем подобным. Что бы вы им посоветовали?

— Прежде всего уберите всю садовую мебель с лужаек и задних дворов, — спокойно сказала Грейс. — По возможности заложите окна и стеклянные двери мешками с песком. Запаситесь водой и непортящимися продуктами. И, если у вас есть подвал, оставайтесь там, пока опасность не минует!

— Спасибо, Грейс! Удачи вам!

— И вам удачи!

Бывалую тетушку Грейс в студии сменил серьезный дядька в очках. Ведущий представил его как эксперта метеослужбы Эбенезера Смита.

— Что происходит, Бен? — спросил его Винник. — Ведь мы думали, что на Барбадоссе не бывает ураганов!

— Мы все являемся свидетелями довольно редкого погодного явления, — произнес Смит приятным низким голосом. — Обычно ураганы образуются над Мексиканским заливом и сначала движутся на восток, а затем круто сворачивают на север, в сторону Флориды. Но время от времени что-то в этом механизме ломается, и тогда ураган никуда не сворачивает, а идет дальше на восток — к побережью Баракаса и к Барбадоссе.

— И что тогда бывает? — спросил телеведущий.

— Тогда… тогда всем приходится пристегнуть ремни, — ответил Смит.

Рэй поднимается на гору

В одном Тони была права: делать мне теперь было совершенно нечего. Поэтому на следующее утро я сел в машину и отправился на Мауна-Браво.

Я не был на горе с того самого дня, когда неудачно пытался проникнуть на стройплощадку компании, но был остановлен стражем по имени Владимир. За то время, что меня не было, на Мауна-Браво произошли кое-какие изменения. Дорогу засыпали гравием и хорошенько утрамбовали, заболоченные участки с глубокими колеями и лужами исчезли. Не знаю, была ли это заслуга «Конверс Литиум» или островных властей, но ехать теперь было гораздо приятнее. Я неторопливо взбирался по серпантину, слева высилась зеленая стена леса, а справа открывался вид на океан. День был пасмурный, солнце лишь ненадолго выглядывало из-за облаков, и тогда поверхность воды сразу меняла цвет со стального серого на глубокий синий и на мелких волнах появлялись веселые блики. Было видно, что погода меняется. На горизонте громоздились кучевые облака угрожающего темно-серого цвета, слабый ветер, осторожно перебиравший листья, временами вдруг усиливался, и тогда верхушки деревьев начинали раскачиваться и шуметь громко и тревожно. В последние дни, занятый мыслями о литиевом проекте и бомбе, я не прислушивался к разговорам об урагане, которые велись вокруг, а тут вдруг понял, что нечто грозное действительно надвигается на остров, и от этого на душе стало и страшно, и радостно.

Еще издалека я услышал музыку. Невидимые барабанщики отбивали ритм, духовые выводили бодрую, мажорную мелодию. Тра-та-та-ту-та, та-та-тим-ту-та, та-та-тим-ту-та… Я вспомнил, как в детстве вот так же подъезжал к школе в дни праздников или важных футбольных матчей и еще издалека слышал звуки оркестра