в 1094 г. были смонтированы в Кайфэне. Это была двенадцатиметровая башня с клепсидрой, которая приводилась в действие посредством замкнутой цепной передачи со спусковым механизмом. Су Суна часто называют китайским Леонардо, но, по справедливости, Леонардо точнее было бы именовать европейским Су Суном.

Сунские власти также были заинтересованы в распространении практических знаний, включая информацию о новейших технологиях и инструментах. Канцелярия образования печатала и рассылала практические иллюстрированные справочники по таким предметам, как математика, медицина, земледелие, военное дело и архитектура. Наряду с официальными типографиями по всей стране процветали частные издательства, печатавшие книги по религии, прорицанию и геомантии, юриспруденции, пособия по самопомощи, а также недорогие издания классиков и комментарии к ним. Выходили даже сборники с образцами экзаменационных ответов, призванные помочь соискателям должностей и их волнующимся семьям.

Эта эпоха, возродившая науку‹‹6›› и культуру за счет утверждения книгопечатания и распространения образования, не знает равных себе в истории человечества. Культ книг и знаний, поощряемый властями империи Сун, оказал глубокое влияние на китайское общество, впервые сделав грамотность доступной для широких масс. Не только государственные служащие и представители конфуцианской элиты, но и купцы, ремесленники и даже состоятельные крестьяне в Сунской империи могли пользоваться справочниками и альманахами для своих повседневных нужд. Как мы уже видели, в Китае тех времен издавались руководства по самопомощи, предназначавшиеся в том числе для городских высших сословий и рассказывавшие о том, как встретить счастливую и здоровую старость, а также пособия, объяснявшие, как правильно планировать свадьбу или похороны.

Таким образом, в Китае за 400 лет до того, как Гутенберг и Кекстон инициировали подобные процессы в Европе, книгопечатание коренным образом преобразовало механизм распространения идей. При империи Сун в Китае впервые был применен и ручной набор, но если на Западе с его небольшим алфавитом он произвел революционный эффект, то на своей родине это новшество так и не получило сколько-нибудь массового распространения: его применение сдерживалось самой природой китайского письма, для которого требовались тысячи отдельных литер. Ксилографическая печать продолжала широко применяться вплоть до конца XIX в., и даже в наши дни ее используют для печати авторитетных текстов, престижных изданий и семейных генеалогий, которые как раз сейчас переживают возрождение.

Что касается высших общественных страт, то на них непосредственным образом отразилось то, что в эпоху Сун в стране была серьезно расширена система университетов и школ. Школы каноноведения существовали в Китае уже в ханьский период, как мы видели в главе 5, но к 1103 г. число обучающихся в университете Кайфэна выросло до четырех тысяч, а всего по империи школы посещали около 200 тысяч человек. Прием в эти учреждения также производился через сдачу экзаменов, поэтому количество людей, обученных чтению и письму и, как следствие, впитавших конфуцианскую культуру, предписываемую общенациональной системой образования сунского Китая, на деле было еще выше. Старая экзаменационная система прекратила свое существование в 1904 г., но ее влияние передавалось из поколения в поколение на протяжении всего революционного периода. Оно заметно и в современном Китае: люди с огромным уважением относятся к экзаменам, видя в них путь к лучшей жизни.

Итак, по словам выдающегося государственного деятеля и ученого XI в. Сыма Гуана, империя Сун задалась целью «восстановить ученость и обучение и уменьшить влияние всего, связанного с войной». Но какой ценой можно было добиться этого? К 1100 г. Китай уже приобрел множество черт, которые в более поздние эпохи составят основу общества раннего модерна, как его понимают на Западе. Он смог воссоединиться и осуществить революционные преобразования в технологии, образовании, искусстве. Почему же в таком случае он так и не стал первым современным обществом? И отчего после завершения эпохи Сун Китай не сумел поддерживать прежний темп технологического и социального прогресса? Не означает ли это, что подлинное расхождение между Китаем и Западом, которое западные комментаторы относят к эпохе промышленной революции и европейского империализма, на самом деле началось гораздо раньше?

К этому фундаментальному вопросу нам еще предстоит вернуться.

Глава 10. Падение Северной Сун

В период с XI по XII в., когда на Средиземном море господствовал Фатимидский халифат, в южной Индии правили государи династии Чолов, а в Европе зарождался готический стиль, Китай находился в центре общемировой цивилизации. Но над империей нависло множество угроз. На протяжении всей своей истории Китаю приходилось иметь дело с таким объемом управленческих проблем, с каким не сталкивалось никакое другое государство. Неизбывными оставались популяционное давление и конфликты с соседними державами, расположенными в Восточной Азии. Кроме того, география страны делала ее болезненно уязвимой перед наводнениями и прочими природными бедствиями, сопровождаемыми голодом и социальными катаклизмами. Несмотря на то что Китай можно рассматривать как наиболее успешное политическое образование в мировой истории, его провалы — если допустимо использовать здесь этот термин — нередко оказывались следствиями не только перечисленных факторов, но и накладывавшейся на них неспособности китайских правителей отречься от глубоко укоренившейся склонности к централизованному деспотизму. Блеску сунского Ренессанса со всеми его достижениями, равных которым история прежде не знала, положил конец идеальный шторм, где сошлись воедино все перечисленные выше факторы: стихийные бедствия, иноземное вторжение, ошибочные управленческие решения. Преодолением всего этого Китай занимался при жизни персонажей, которые в нашем рассказе предстают в ряду наиболее талантливых и интересных, — харизматичного политика Ван Аньши, историка Сыма Гуана и величайшей китайской поэтессы Ли Цинчжао. Нижеследующая часть повествования начинается с кризиса середины XI в., когда над их миром стали сгущаться первые тучи.

Империя Сун родилась в дыму сражений, и, несмотря на все свои свершения в общественной и культурной сферах, основой ее величия всегда оставалась военная мощь. Революция в экономике, поддержавшая сунскую государственность, с середины XI в. позволяла имперским властям содержать гигантскую армию — пожалуй, самую крупную армию за всю предыдущую историю человечества. К 1040 г. численность ее регулярных формирований составляла 1,4 миллиона человек. Это в три раза больше, чем численность римской армии‹‹1›› на пике ее могущества в III в. н. э. Центральные части, дислоцированные на равнинах, насчитывали 300 тысяч воинов, а на границах были сосредоточены еще более многочисленные региональные войска. Еще 300 тысяч воинов стояли в провинции Хубэй для сдерживания киданей, живших за северными озерами, а 450 тысяч — огромная сила — базировались на территории Шаньси, готовые к отражению возможных атак с запада и северо-запада. Масштаб стратегического планирования по сравнению с эпохами Хань и Тан вышел на совершенно другой уровень. Массовое военное производство требовало участия множества отдельных ведомств, ответственных за изготовление миллионов единиц