Утром проснулся без будильника и, поскольку Эле на работу было не нужно, тихонько убрался в ванную комнату. Там умылся, а после какое-то время просто стоял и пялился на своё отражение в зеркало. Потом тяжко вздохнул и отправился мести метлой. Когда уже вывез мусор, наткнулся на тётю Тамару, и та указала на сложенные неподалёку у ворот чурбаки:

— Это что ещё такое?

— Завтра вывезу, — пообещал я, подумал и добавил: — А если кто прибрать надумает — руки оторву!

— Да кому тут дрова нужны? Центральное отопление у всех!

— Но не у меня.

— Вывези! Не дело двор захламлять.

— Сказал же: завтра!

Когда вернулся в комнату, Эля уже проснулась и вертелась перед зеркалом на открытой дверце шифоньера в своём новом купальнике.

— Давай на пляж сходим? — предложила она.

— Я через день на пляже, мне хватает.

— Ну, Гудвин! Зря, что ли, купальник покупала? Его выгулять нужно!

— Так вперёд!

— Не будь букой! — потребовала Эля. — Сходим на пляж завтра? У тебя же завтра выходной?

— Завтра дел по горло, — предупредил я.

— Ну тогда я сегодня к тебе приеду.

— Приезжай, только предупреждаю сразу: я там работаю, а не загораю.

— Фу таким быть!

Я бы мог возразить, что «фу» — это когда завтраки не готовят, но диалог и без того чем дальше, тем сильнее напоминал семейную сцену, поэтому перевёл его на другую тему.

— И как тебе Тони?

Эля пожала плечами и чуть приподняла ладонями груди, умещая их в малость тесноватом лифе купальника.

— Милый мальчик, — произнесла она без особого восторга в голосе.

— С жильём, пропиской и нормальной работой, — многозначительно произнёс я. — И он разделяет твою тягу к великой эльфийской культуре!

Медсестра закатила глаза.

— Он обычный почтальон, Гудвин! — парировала она. — И к тому же — вегетарианец!

— И что с того? — не понял я. — Не городской же, нормальный орк!

— Вегетарианцы от городских недалеко ушли. Ну сам посуди — что с травоядных взять? Не заводят они меня, мне хищник и добытчик нужен.

— Я тоже мяса не ем!

— Только мясо и не ешь! Ты у меня перспективный!

Ты — у меня?

Мать!

Эля завела руки за спину, намереваясь развязать тесёмки купальника, но я склонять её к утренней зарядке не стал, быстренько переоделся и поехал на курсы. Там в буфете плотно позавтракал, благо в карманах прибавилось деньжат. А вот настроение было ни к чёрту, но на самокопание уже не осталось времени — начались занятия.

На пляже я, к своему немалому удивлению, застал Эда, но надолго там мой напарник не задержался.

— Подежурь пока, — попросил он, — а я на толкучку схожу, пласты посмотрю.

— Погоди! — придержал я его, оценив силу ветра и высоту волн. — Мы сегодня точно работаем?

— Точно, — с обречённым вздохом кивнул островной орк. — И гляди в оба: солнце, волны, выходной — это прям хуже не бывает. Всё, чао! Щасвернус!

И он поспешил в сквер, где по выходным собирались букинисты, нумизматы и меломаны, а я огляделся и счёл обеспокоенность напарника отнюдь не беспочвенной. Ещё только половина одиннадцатого, а уже тут и там отдыхающие покрывала на песке расстелили. И чуть ли не каждый второй с надувным матрасом или автомобильной камерой!

Раздевшись, я забежал в необычайно тёплую воду, сплавал до буйков и обратно, после отправился на спортплощадку, но толком позаниматься не получилось, поскольку люди и нелюди полезли в озеро, и пришлось фланировать по пляжу, контролируя количество голов, которое должно торчать над водой. И то волной кого накроет, то надувной матрас перевернётся. Отдыхающим — веселье, мне — нервотрёпка.

К счастью, Эд надолго на барахолке не завис и вскоре притопал к спасательной вышке, принялся резкими свистками призывать отдыхающих к порядку. Я с облегчением перевёл дух, окинул взглядом пляж и покачал головой, поскольку намечался аншлаг. И никаких пожарных норм — сколько горожан сумеет сюда набиться, столько и набьётся.

На волнах блистали солнечные отсветы, у меня заломило глаза и разболелась голова — опустил пониже на лицо панаму, но это нисколько не помогло. Зато когда перевернулся один из перегруженных разномастной мелюзгой надувных матрасов и пришлось лезть в воду, то не только освежился и взбодрился, но и проорался, дав выход раздражению.

Несколько раз приходилось плыть на служебной лодчонке к буйкам, куда отдрейфовывали разнообразные плавательные средства, дабы вернуть их и в первую очередь их владельцев к берегу, дважды выволакивал на мелководье накрытых волнами пловцов, постоянно собачился с не ценившими столь плотную опеку отдыхающими. К обеду вымотался сверх всякой меры, а только вернулся из столовой и наткнулся на Элю, заявившуюся на пляж в сопровождении двух подружек.

Выглядели те несказанно монументальней моей сожительницы, и я невольно даже подумал, что другую такую могу и не найти, но уже после пяти минут общения с этой троицей окончательно уверился в правильности принятого решения. Может, Гу по гороскопу и подходил Эле наилучшим образом, да только я — не он. Мне такого не надо. Опять же, все эти гороскопы — сплошное антинаучное надувательство, просто один из способов законного отъёма денег у доверчивых простофиль.

— Искупаемся? — предложила приобнявшая меня Эля.

— Работаю! — отмахнулся я, и тут перевернулась автомобильная камера — кого-то накрыло ею, и мы с Эдом наперегонки бросились вытягивать из воды расшалившуюся мелюзгу.

— А она у тебя фигуристая, — подмигнул мне напарник. — Есть за что подержаться!

— Хочешь — познакомлю?

— Не! Мне более компактные нравятся! — рассмеялся в ответ островной орк.

Я только вздохнул.

— Мне тоже, Эд. Мне тоже.

— И в чём проблема? — Напарник обвёл рукой пляж. — Выбор на любой вкус и цвет! Лучшие образчики! Прям как на выставке достижений народного хозяйства!

Я отмахнулся от него и поднялся на вышку, дабы уже совершенно точно ускользнуть от Эли. Взялся обозревать пляж, попутно задумался, как быть дальше. Ещё немного, и меня в ЗАГС потащат, а не хочется. Нет, ясно и понятно, что могу пойти — и непременно пойду! — в отказ, но стоит ли доводить дело до скандала? А если она вдруг залетит?

Кое-какой жизненный опыт подсказывал, что в иные ситуации проще не попадать,