Тони продолжил молча пялиться на носки своих туфель, а я сообразил, что дело пахнет жареным, и хохотнул.

— Застеснялся, видать! — И, не дожидаясь расспросов, принялся вешать милиционерам лапшу на уши: — Он сначала с музыкой пристал — пластинками забугорными интересовался, а я ж не меломан, я больше по шахматам! — Уповать на невнимательность оперов не приходилось, мой пакет не заинтересовать их попросту не мог, так что я спокойно запустил в него руку и выудил шахматный учебник, показал его старикану. — Вот прочитаю и буду тебе шахи с матами ставить! А одного не хватит — у меня и второй есть!

— Не отвлекайся! — потребовал эльф. — Дальше что было?

Отличный вопрос, ля! А что же было дальше? Почему бы Тони молчать о нашем общении, если это был пустой трёп о пластинках?

И что он сожрать мог? Что за «ноги» остались?

Свёрток! Газетный свёрток был формата десять на пятнадцать сантиметров и достаточно толстым, чтобы в нём могла находиться пачка фотографий.

Ноги, фотографии, уничтожение улик…

Порнография?

В голове само собой щёлкнуло и выскочила справка: статья двести двадцать восемь — изготовление или сбыт порнографических предметов, срок до трёх лет. И пусть я вопросы о содержимом своего пакета будто невзначай извлечённым из него учебником вроде как снял, но так недолго за компанию с Тони на нары присесть!

— Дальше он чего-то вокруг да около ходил, — заявил я на голубом глазу. — О великой эльфийской культуре плёл, ну а потом ни с того ни с сего спросил, где можно плакат или хотя бы фотографии с голыми эльфийками купить. Мол, наши его не возбуждают, только эльфийки.

Тони не утерпел и встрепенулся, заставив напрячься придерживавших его под руки сотрудников в штатском.

— Не было такого! — зло выдал он. — Я вегетарианец, а не импотент! А эльфийки меня чисто эстетически привлекают! — Тут он вспомнил о своём положении, вновь уставился под ноги и глухо произнёс: — И мне бы в нижнем белье снимков хватило!

На нас стали обращать внимание, коллекционеры зашушукались.

— Помолчи! — потребовал опер, уточнил у меня: — Так он продавать собирался или покупать?

— А я знаю? Мне он ничего не предлагал. — И я развернулся к столу, поторопил старикана: — Ты выставляй фигуры, выставляй!

— Второй что говорит? — уточнил поморский эльф.

— В отказ идёт. Говорит, не его карточка была.

— И больше ни у того, ни у другого ничего нет?

— Нет.

По спине пробежались мурашки, но я не сбился и продолжал расставлять по доске фигуры.

— Ладно, в отделении разберёмся! — махнул рукой опер в штатском. — Уводите его! — И мне сказал: — Ты тоже с нами поедешь!

— На кой? — будто бы удивился я.

— Показания дашь.

— Дружинники пусть показания дают. А у меня законный выходной. Нужны показания — либо на месте снимайте, либо выписывайте повестку.

— Документы есть с собой?

Я вытащил из кармана паспорт и протянул его эльфу. Тот переписал в блокнот мои установочные данные и уточнил.

— Работаешь где?

— Санитаром в скорой.

Одним голословным утверждением я не ограничился и предъявил служебное удостоверение. Но и когда милиционер оставил в покое, никакого облегчения я не выказал и хмуро бросил престарелому шахматисту:

— Ходи!

— Весело живёшь, смотрю! — отметил тот, сдвигая белую пешку на две клетки вперёд.

— Обхохочешься просто! — буркнул я и заглянул в учебник.

С ментов станется кого-нибудь из оперативников в штатском или добровольных помощников поручить за мной приглядеть. Легенду надо выдерживать от и до, хоть и не терпится поскорее от оставленного стилягой свёртка избавиться.

Вот только стоит ли с этим спешить? Как бы потом за него не спросили.

Ладно! Сначала посмотрю, что внутри, а после решу. Только бы на выходе из парка не прихватили.

Надо бы научиться пси-энергию в огонь переводить. Тогда — пуф! — и нет улик!

Красота, да и только!

Партию я самым постыдным образом проиграл, но настаивать на реванше не стал, сунул учебник в пакет, кивнул на прощание безмерно довольному собой пенсионеру и потопал на остановку, напряжённо размышляя о том, как же меня угораздило едва не загреметь на ровном месте за решётку.

Я же умный! Умный и опытный!

Так что случилось? Почему не насторожился?

Не ожидал подвоха от травоядного Тони? Расслабился? Не выспался?

Или незаметно для себя самого отупел? Или чтение, устный счёт и шахматы лишь замедляют деградацию мыслительных процессов, делают её не столь очевидной?

Гудвин, верни мне старые мозги!

Передёрнуло, начал пуще прежнего проталкиваться через толпу, но сразу опомнился и лезть на рожон перестал.

Не выспался! Я просто не выспался! Да и выкрутился же! Не сплоховал!

Но каков жук Тони!

Накатила злость, и я заставил себя успокоиться. Не имело смысла зацикливаться на случившемся, следовало сосредоточиться на ближайшем будущем. На повестке дня стояло два вопроса «что делать» и «какую выгоду я смогу из случившегося извлечь».

Как поступить с газетным свёртком? Что стребовать за его возвращение?

Кое-какие мысли у меня на сей счёт имелись, но для начала требовалось во всём разобраться, а с этим возникли определённого рода сложности. В то, что за мной установили наблюдение, я не верил, пусть и не преминул встать на задней площадке, дабы отслеживать катившие за трамваем автомобили, но и возиться со свёртком в вагоне нисколько не хотелось. Мало ли кто через плечо заглянет? Да и отпечатки пальцев оставлять не следовало. Лишнее это.

И как быть? Закинуть в шкафчик на работе?

Но только подумал об этом и сразу покачал головой. Тони может расколоться в любой момент, а тогда точно проведут обыски по месту жительства и работы. Влипну!

С другой стороны, пока не вернусь в общежитие, ментам меня не отыскать — от этого и следовало плясать. Будет ещё до вечера время со всем разобраться!

Витя Бабаев уже ждал меня у больничных гаражей.

— Поехали! — махнул черноволосый коротышка, выкинул окурок в урну и забрался в кабину стоявшего тут же грузовика.

Я присоединился к нему, захлопнул дверцу и спросил:

— Куда?

— Тут рядом! — неопределённо ответил гном. — Да не бойся, успеем с дровами управиться! Ты сам-то к ним каким боком? Заготовитель, что ли?

— Тополь на территории срубили — от него так и так избавляться надо.

— Тополь?