— На халяву уксус сладкий.

— Это всё понятно, — согласился со мной Витя. — Но твой интерес в чём?

Я неприязненно поморщился, но посылать шофёра куда подальше не стал, пояснил:

— Дрова ж наколоть надо. Вот и пятёрка!

— Молодец! — похвалил меня Витя. — Это по-нашему!

Ехали мы и в самом деле не слишком долго, минут через десять Бабаев повернул с дороги к обветшалым двухэтажным домам, возле одного из которых уже стояла строительная техника.

— Расселяют! — пояснил гном.

Во дворе нас дожидалось гномье семейство. У подъезда горой высились какие-то тюки и чемоданы, стояли диван со снятыми боковинами, телевизор и холодильник. Суетились женщины, бегали дети. Всех взрослых мужчин — пожилой крепыш с окладистой бородой устаревшего фасона.

— И даже не опоздал! — пробасил он одобрительно.

— Ещё и грузчика привёз! — указал на меня Витя.

— Идём в дом, зелёный!

Обращение нисколько не понравилось, но в бутылку я не полез, сунул свой пакет под сиденье, прошёл в квартиру вслед за главой гномьего семейства и особо даже не удивился, обнаружив в комнате пианино. В прошлой жизни точно бы ругнулся с досады, ну а тут только плечами пожал.

Нормально! Вытащим! Не рояль же! Ещё и первый этаж!

Вынести музыкальный инструмент во двор и в самом деле не составило особого труда, а там Виктор откинул задний борт и положил доски, по которым мы пианино в кузов и закатили. Пришлось напрячься — не без этого, но справились втроём. Дальше погрузили холодильник, телевизор и диван, а остальные пожитки оказались существенно легче — с ними справились в два счёта.

— Вы езжайте тогда! — пробасил пожилой гном. — Мы своим ходом доберёмся!

Я выразительно постучал пальцами по запястью.

— Витя, время!

Пожилой крепыш понимающе улыбнулся.

— Не беспокойся, зелёный! Там уже ждут.

— Ждут, ага! — подтвердил Виктор. — Поехали!

Забравшись в кабину, я будто невзначай проверил сунутый под сиденье пакет, но доставать его не стал. Разместился кое-как, устроил поудобней ноги и задремал. Так всю дорогу и проспал, уже только в самом конце пути меня пихнул в бок Виктор.

— Ну ты здоров храпака давить!

Я продрал глаза, глянул в лобовое стекло и обнаружил, что приехали мы в новый район с типовыми панельными девятиэтажками, одинаковыми и безликими. Какие-то дома красовались пустыми окнами, возле других ещё высились подъёмные краны и стояли строительные вагончики, тянулись сколоченные из горбыля заборы. Некоторые высотки уже сдали, а вот о благоустройстве территории пока даже речи не шло. Всюду торчали из земли ржавые трубы, проглядывали бетонные коробки канализационных коллекторов, тянулись замощённые кирпичом и досками пешеходные дорожки. Дорога была разбита тяжёлой техникой, после недавнего дождя на ней хватало луж и чернела грязь.

Прямо перед нами, покачиваясь на колдобинах, полз ещё один грузовик с пожитками новосёлов, следом пристроилась какая-то легковушка. Засядет — только выдёргивать, своими силами вытолкать уже не получится.

Заселялась одна из девятиэтажек на отшибе у берёзовой рощицы, её двор уже заасфальтировали, у подъездов стояли два грузовика, автобус и три легковушки, а только мы приткнулись на свободное место, и тотчас подбежали два черноволосых крепыша.

— Всё привезли? — спросил один у Бабаева.

— Всё, — подтвердил тот.

— Витюша, ты тогда присмотри за пожитками, а то сопрут.

— Так уж и сопрут!

— Да хватает шустрил!

Второй гном ухмыльнулся.

— И хлипковат ты пианину на четвёртый этаж поднимать!

Виктор кивнул.

— Это да. Корячьтесь сами!

Он выбрался из кабины и откинул задний борт, а мы втроём начали выгружать пожитки и таскать их по лестнице на четвёртый этаж. Лифт ещё не запустили, и на лестницах приходилось с черепашьей скоростью тащиться за грузчиками с габаритной мебелью или жаться к стенам на обратном пути, ну а потом мы и сами поволокли холодильник, тут встречные уступали дорогу уже нам. И вишенкой на торте — пианино. Пока поднимали его, собрали немало матерков.

— Вот же повезло соседям! — заржал какой-то эльф. — Гномы с пианино? Верните меня обратно в коммуналку!

— После коммуналки никакое пианино не страшно! — буркнул один из помогавших мне крепышей. — Фантазёр, ля!

— Шевелись, борода! — прозвучало в ответ. — Нам ещё сервант поднимать!

На узких лестницах и площадках между пролётами было особо не развернуться, но дотащили как-то, внесли в квартиру, пристроили в детской с уже поклеенными обоями.

Оставив гномов наводить порядок, я спустился во двор и спросил Витю:

— Едем?

Тот кивнул.

— Погнали!

Но только забрались в кабину, и по дверце со стороны водительского места хлопнул ладонью мордастый мужик в очочках, коричневом костюме и сдвинутой на затылок шляпе.

— Шеф, до города не подкинешь?

Витя указал на меня.

— Видишь, мест нет.

— Да я и в кузове нормально доеду!

— Не положено!

— Шеф, ну войди в положение! Я ж до остановки не дойду, утону!

— А штраф кто платить станет?

— Сам заплачу!

— Мне дырки в правах без надобности!

— Держи трояк за риск!

Виктор от трёхрублёвой банкноты отказываться не стал, взял деньги и уточнил:

— Тебе куда?

— Мне не куда! — хохотнул воспрянувший духом мужик. — Мне отсюда!

— Лезь в кузов!

Дважды просить попутчика не пришлось, он подхватил с земли обтянутый кожей чемодан и легко перебросил его через борт, следом ловко забрался сам и хлопнул ладонью по крыше кабины.

— Поехали!

И вновь меня растрясло — сам не заметил, как задремал.

— Гудвин! Гудвин, ля! Говори, куда ехать!

Я встрепенулся и обнаружил, что грузовик стоит на светофоре. Перекрёсток оказался знаком, показал налево.

— Поворачивай! Где семейное общежитие знаешь?

— Найду, — проворчал Виктор.

И — нашёл, не заблудился.

— Задом к воротам сдай, — попросил я и внимательно огляделся, но всё было спокойно, да и во дворе прибывших по мою душу сотрудников правоохранительных органов тоже не обнаружилось. Зато оказалось, что наш попутчик так кузов грузовика за время поездки по городу и не покинул. Он спрыгнул на землю, водрузил на голову шляпу, протянул руку Виктору:

— Благодарю! — И вдруг поинтересовался: — Сколько за переезд берёте?

Гном откровенно замялся.

— Э-э-э…

— Леонид Борисович! — представился мужик и пояснил: — Нашему НИИ квартиры выделили, а с собственным транспортом беда, да и работники умственного труда к труду физическому не приспособлены. У