ДиГразиа — мужчина смирный, очень спокойный и даже добродушный и просто так женщин пальцем не трогает. И уж точно он никогда никого не убивал…

В конце концов допрашиваемый расплакался, точно ребёнок. Его слёзы выглядели очень достоверно, Тони и в самом деле производил впечатление человека, не понимавшего суть высказываемых в его адрес подозрений.

Детективы предложили Тони пройти допрос с использованием полиграфа, тот не отказался. Однако он принимал накануне большую дозу снотворного и сутки, необходимые для выведения лекарства, ещё не минули, поэтому проводить такой допрос прямо сейчас не следовало. В конечном итоге детективы договорились с Тони о том, что тот 24 апреля сам приедет к ним в офис и ответит на вопросы при подключённом «детекторе лжи», после чего они в любом случае отпустят его домой. На этой позитивной ноте допрос был закончен, Тони уселся в служебную машину и отправился домой.

А вот детективы отправились на розыски Кэти Скэнлон, бывшей невесты ДиГразиа. Они её отыскали — женщина оказалась жива и здорова — и её воспоминания подсветили поведение подозреваемого с неожиданной стороны. Или, напротив, ожидаемой — это кому как покажется.

Кэти рассказала детективам, что Тони был парнем в целом очень хорошим — рукастым, готовым работать много и безостановочно, позитивным и преданным, в общем, таким, который, как казалось на первый взгляд, создан для нормальной семейной жизни. Но так только казалось. Тони моментально менялся, едва только закладывал за воротник пару-тройку «шотиков» виски или иного пойла аналогичной крепости. У него моментально переключался в голове некий тумблер и Тони начинал творить несусветное — ему надо было ехать в бар, заключать с кем-то пари, цепляться к незнакомым тёткам, вспоминать старые обиды, плакать, вынимать нож и размахивать им… В общем, это был уже другой Тони.

Но главная проблема заключалась даже не в этом! В принципе, многие мужчины, перебрав спиртного, начинают творить дичь, но Тони, в отличие от абсолютного большинства людей, протрезвев после попойки, вообще не помнил ничего из того, что говорил и делал в подпитии. У него всё стиралось из памяти, он просил рассказать ему, что с ним происходило, и когда ему начинали рассказывать, он испуганно переспрашивал: «Ты не шутишь? Ты меня разыгрываешь, что ли? Признайся, это ты сейчас выдумал, не так ли?»

Кэти заявила, что не знает, как называется подобная амнезия, но она точно существует у Тони, и эта необычная черта его личности делает его совершенно негодным не только для семейной жизни, но и для долговременных отношений с женщиной вообще. Тони — хороший парень, но он по-настоящему опасен. Бывшая невеста не знала, в чём «законники» подозревают Тони ДиГразиа, но, по её словам, она не удивится ничему.

Детективы попросили Кэти припомнить свой рабочий график в летние месяцы минувшего года. Женщина ответила, что тогда она работала сменами по 12 часов с небольшими сдвижками по рабочим дня, но таким образом, что каждые вторые выходные, то есть суббота и воскресенье, являлись рабочими днями. То есть из восьми выходных дней месяца рабочими всегда были третий, четвёртый, седьмой и восьмой. Детективы знали, вернее, считали, что знают, даты исчезновений некоторых женщин из числа жертв «Убийцы с хайвея», и эти даты приходились как раз на выходные дни.

Ай-яй-яй, как всё интересно закручивалось! Тони верил, что его бывшая невеста отведёт от него подозрения, а получилось-то совсем наоборот!

Все детективы, осведомлённые о результатах допроса ДиГразиа и его невесты, сходились в том, что на данном этапе важно сосредоточиться именно на этом подозреваемом. Кенни Понте никуда не убежит — строго говоря, он сам приехал из Флориды, дабы ответить перед законом, так для чего ему бежать? — а потому всё внимание надлежит обратить на Тони ДиГразиа.

Окружной прокурор, выслушав доклады подчинённых о собранной в отношении ДиГразиа информации, задумался. По всему было видно, что Ронни Пина не хочет переключаться на этого парня, однако слишком многое в последние дни и недели сходилось на обладателе красивого плоского носа.

Подумав или сделав вид, будто он думал, Пина принял соломоново, как ему казалось, решение. Он постановил, что вопрос об аресте Тони ДиГразиа следует рассмотреть после провала последним проверки на «детекторе лжи». Дескать, вот если 24 апреля Тони «проколется», вот тогда мы его и подвесим на кукан — и ордер на обыск автомашины оформим, и его самого в дом с полосатыми соседями определим. А до того момента следует ждать.

В этом месте каждый проницательный читатель может проверить собственную способность предсказывать будущее. На самом деле быть Калиостро совсем несложно, разумеется, в том случае, если человек понимает скрытую подоплёку событий. Или их тайный «нерв», если угодно. Любой проницательный читатель может сейчас остановиться и спросить себя: был ли оформлен ордер на арест Тони ДиГразиа 24 апреля или нет?

И дать, единственно, правильный ответ: конечно же, нет! Почему «конечно»? Да потому, что прокурор Пина не хотел арестовывать этого человека, и он его не арестовал.

А причина тому оказалась очень простой — Тони позвонил утром 24 апреля дежурному секретарю прокурора и отказался от допроса с использованием «детектора лжи». И коротко пояснил, что теперь у него есть адвокат, а потому все вопросы господа детективы, работающие по поручению уважаемого мистера прокурора, должны согласовывать с ним, с этим самым адвокатом. Адвоката зовут Эдди Харрингтон, вот, дескать, ему и звоните.

Упомянутый Эдди Харрингтон был в те годы хорошо известен в штате Массачусетс, ранее он занимал должность мэра Нью-Бедфорда и считался самым опытным и высокооплачиваемым защитником по уголовным делам в округе Бристоль.

В данном случае основная интрига произошедшего оказалась связана не с тем, как это Тони ДиГразиа посмел обмануть прокуратуру — это-то как раз было понятно! — а с тем, как этот нищеброд, неспособный заработать лишнюю сотню долларов в неделю, умудрился нанять самого шикарного адвоката округа Бристоль.

Тони ДиГразиа со своим адвокатом Эдди Харрингтоном на слушаниях в суде по вопросу о назначении психолого-психиатрической экспертизы.

Ронни Пина, услыхав о том, что подозреваемый отказался выполнить достигнутую ранее договорённость и на допрос не явился, испытал явное облегчение и воскликнул: «Ну, вот видите, и оснований для ареста нет!» Прокурор, по-видимому, думал, что классно пошутил, однако, как показал ход последующих событий, демонстративное игнорирование такого подозреваемого, как Тони ДиГразиа, сыграло с Пиной очень жестокую шутку. Горькая ирония судьбы этого человека заключается в том, что цепь крайне неприятных для него событий оказалась запущена в тот самый день 24 апреля 1989 года, когда ДиГразиа не явился на допрос. Можно даже выразиться иначе, более определённо — если бы