отпустить домой. А раз так, то во избежание в будущем лишних опасных вопросов, юридически значимые следы лучше не оставлять.

Тони быстро понял, что никто его прямо сейчас арестовывать не будет и что общение с детективами носит характер полуофициальный. А потому наручников и решёток на окнах можно не бояться, по крайней мере сейчас. Мужчина немного расслабился и разговаривал с проводившими допрос детективами спокойно и как будто бы искренне.

По словам ДиГразиа, его детство было омрачено отношениями с матерью — женщиной грубой и жестокой. Его сломанный нос — это вовсе не следствие драки, это память о присущей любимой мамаше привычке крутить его за нос. Она ломала ему нос в детстве неоднократно и даже не со зла, просто она любила делать то, что ей нравится. Другая привычка была связана с тем, как матушка поднимала маленького Тони из кровати — хватала его левую руку и рывком выдёргивала из-под одеяла. Эти рывки закончились для Тони плохо, ещё в детстве он получил травму плеча, которую лечил долго и безуспешно, и в итоге его левая рука осталась недоразвита — она была короче правой, и владел он ею намного хуже. В зрелом возрасте он объяснял изуродованный нос и недоразвитую левую руку спортивными травмами, но в действительности он никогда не занимался спортом. А боксом не мог заниматься в принципе.

Детективы усомнились в точности услышанного, но Тони заверил, что всё сказанное — правда. Он предложил им почитать документы, связанные с разводом родителей почти два десятилетия назад. Тогда отец рассказал судье об издевательствах матери, и слова его были внесены в протокол. Сразу внесём в этот вопрос ясность — детективы отыскали бракоразводные документы, и рассказ Тони получил полное подтверждение, отец его действительно сообщил судье о неоднократном травмировании сына придурочной мамашей.

Это было интересное начало, но это было только начало!

Тони простодушно признался, что в апреле 1988 года потерял работу. И как раз в апреле того года начались убийства проституток из Нью-Бедфорда.

В конце мая он несколько дней праздновал свой день рождения и ходил с друзьями и просто случайными собутыльниками по барам в районе Уэлд-сквер. И именно в те дни исчезли без вести Дебби Медейрос и Кристин Монтейро [обеих женщин «законники» относили к жертвам «Убийцы с хайвея»].

В апреле 1988 года Тони познакомился с некоей Кэти Скэнлон, которую считал своей невестой и с которой даже обручился. Правда, затем он расстался с этой девушкой. Расставание их произошло 3 сентября, а вечером следующего дня пропала без вести Дон Мендес.

Не слишком ли много совпадений обнаруживалось при поверхностном допросе? А если «копнуть» поглубже?

В то самое время, пока пара детективов разговаривала с Тони в кабинете, другие сотрудники вышли на парковку, где стоял тёмно-зелёный «пикап» Тони. Последний разрешил им осмотреть салон без соответствующего ордера и даже передал ключи от машины — это было любезная, но очень легкомысленная уступка — и «законники», разумеется, таким шансом пренебречь не могли. Проникнув в салон, детективы обнаружили на матерчатой обивке пассажирского сиденья спереди большое чёрно-бурое пятно. Никто из увидевших его не сомневался, что это старая кровь — никакая бытовая жидкость вроде лимонада, постного масла или растаявшего мороженого не могло дать подобную окраску… Но это могло быть носовое кровотечение, или менструальное, или же кровь вообще могла быть не человеческой — купил Тони замороженную свинину, бросил бумажный пакет на сиденье — она и потекла на жаре…

Детективы не могли взять образец на криминалистическое исследование — у них не было ордера на обыск транспортного средства! — а потому им оставалось лишь цокать языками и обсуждать возможные варианты происхождения пятна. Однако через несколько минут последовали новые любопытные открытия — под «торпедой» и на полу под резиновыми ковриками им удалось отыскать по меньшей мере девять пятен крови — или чего-то, очень похожего на высохшую кровь — явно пропущенные владельцем автомашины при чистке салона. Пятна были небольшими — не более 4 мм — на сам по себе факт их наличия наводил на размышления.

К сожалению, эти пятна также нельзя было зафиксировать юридически корректно — ордер-то на обыск отсутствовал! Крайне раздосадованные полученным результатом, детективы вернулись в офис прокурора, где продолжался допрос Тони ДиГразиа. Там как раз разговор зашёл о банковском чеке, выписанном Тони одной из жертв «Убийцы с хайвея». Дело заключалось в том, что в вещах пропавшей без вести Сандры Ботельо был найден чек на 20$, который та не успела обналичить. И чек этот оказался вырван из чековой книжки ДиГразиа и подписан — кем бы вы думали? — правильно, Тони ДиГразиа! Детективы предъявили чек допрашиваемому и спросили: узнаёт ли он этот вещдок? Тони подумал-подумал, да и признал его своим. Правда, тут же оговорился, что не может вспомнить, кому и за какие услуги его вручил. Затем подумал ещё и вспомнил — он выписал этот чек какой-то проститутке за оральный секс в кабине машины. Детективы расхохотались — проститутки не берут чеки за свои услуги у незнакомцев, с таким же успехом им можно предлагать долговую расписку, написанную на туалетной бумаге! Тони подумал ещё немного и уточнил, что эта женщина, вообще-то, знала его довольно хорошо, он не раз обращался к её услугам, а потому она ему… кхм… доверяла и принимала его чеки.

Какое интересное признание, не так ли? Пропавшая без вести Сандра Ботельо, оказывается, открыла Тони кредитную линию и соглашалась работать с ним без предоплаты! Допрашиваемый, судя по всему, плохо понимал, кому и в чём он сознавался!

По мере того, как шло время, показания ДиГразиа изменялись всё сильнее. Сначала он категорически отрицал свои поездки в район Уэлд-сквер и клялся, что никогда в своей жизни не занимался сексом с проституткой. И, разумеется, никогда он не бил женщин и, тем более, не убивал. По мере того, как детективы напоминали Тони отдельные фрагменты его жизни, в частности, напоминали о его задержаниях и ранее выдвигавшихся в его адрес обвинениях и показывали фотографии женщин, дававших прежде показания о его преступных посягательствах, память молодого мужчины понемногу улучшалась. Он признал, что, вообще-то, в Уэлд-сквер приезжал регулярно и, по большому счёту, ему нравятся бары в том районе. И с проститутками он иногда общался, ну, как можно обойтись без этого, если ты приехал в Уэлд-сквер, верно? И некоторых из них он действительно иногда бил и даже довольно сильно, но не потому, что садист, а сугубо потому, что эти скверные женщины не желали вылезать из его автомашины. Но сие отнюдь не отменяет того, что он — Тони