Я могу просто напиться до беспамятства, и никто не будет читать мне нотаций.

Я медленно подошла к нему и, присев на корточки рядом с креслом, заглянула ему в лицо:

— Ты не виноват, Рэйвен. Ты не мог знать, что Эрингтон окажется сволочью. Ты хотел защитить Лили и действовал из лучших побуждений.

— Из лучших побуждений, — повторил он с горечью. — Дорога в Великое Горнище вымощена лучшими побуждениями, Эвелин. И это я доказал.

Он выпил виски одним глотком и швырнул бокал в камин. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, которые вспыхнули звёздами в догорающем пламени.

— А знаешь, что самое смешное? — Он посмотрел на меня, и в глазах плескалась боль, смешанная с отчаянием. — Это всё твоя чёртова магия. Твоё желание помочь Лили. Если бы ты не взялась за её дело, она бы смирилась. Она бы жила, родила детишек Эрингтону и забыла бы про этого Стейнджа. Но нет! Ты дала ей надежду. А надежда — это самое жестокое, что можно дать человеку, когда нет ничего иного.

Слова ударили, как пощёчина. Я отпрянула от него, чувствуя, как внутри разгораются гнев и обида.

— Ты обвиняешь меня? — прошептала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Меня?!

Рэйвен не удосужился ответить. Он уставился на огонь, будто я превратилась в пустое место.

Схватив трость, я резко поднялась. Ногу тотчас прострелила огненная боль.

— Ну, знаешь ли, Рэйвен… Иди ты к чёрту! Не я виновата в том, что твоя сестра полюбила человека, вопреки всем вашим идиотским законам! Это не я продала её, как скотину на ярмарке ради своей драгоценной репутации! И уж точно я не виновата в том, что ты не можешь смириться с последствиями собственного выбора!

Развернувшись, я направилась к двери. Однако не успела сделать и двух шагов, как сильная рука схватила меня за запястье и развернула обратно.

— Не смей, — прорычал Рэйвен, притягивая меня к себе. Терпкий аромат алкоголя смешался с сандалом, морем и чем-то диким, первобытным. — Не смей сваливать всё только на меня.

Я дёрнулась от него. Но куда там! Хватка у дракона оказалась самая что ни на есть железная.

— Отпусти!

— Нет.

Выронив трость, я попыталась разжать его пальцы свободной рукой. Сердце бешено колотилось в груди, будто намеревалось пробить рёбра. Гнев пульсировал в висках и смешивался с отчаяньем и обидой.

— Не смей обвинять меня в том, что сам натворил, — зло прошипела я. — Лили пришла ко мне за помощью, потому что ты отказался её слушать! Твоя гордыня была важнее её счастья!

— Заткнись.

Его свободная рука скользнула на мою талию, притягивая ещё ближе.

— Не смей мне указывать! — Я ударила его кулаком в грудь. Но с таким же успехом можно было колотить каменную стену. — Ты эгоистичный, самовлюблённый…

Рэйвен впился в мои губы с такой яростью, что я невольно застонала. Это не было ни нежностью, ни просьбой. Он целовал жёстко, властно, не оставляя возможности сопротивляться. Его ладонь легла на затылок, не давая отстраниться.

Улучив момент, я выдернула руку и залепила ему пощёчину. Хорошую такую, отозвавшуюся звоном по кабинету.

На миг Рэйвен отшатнулся, но не выпустил моего запястья. По его лицу расплылось уродливое красное пятно, от которого меня бросило в холод. Сине-зелёные глаза угрожающе потемнели, и я невольно пожалела о содеянном. Он своими руками чуть не прибил другого дракона, а от меня и мокрого места не останется.

— Не сто́ит этого делать, — проговорил он, и от его вкрадчивости меня охватил озноб.

Рэйвен потянул меня за собой на пол. В спину уткнулся пушистый ковёр, приведя меня в чувство. Я хотела было ударить его снова, но испугалась, что второго раза он мне точно не простит. «Да и Горнище с ним», — подумалось мне. — «Пусть делает, что хочет».

Его руки скользнули по моему телу. Одна легла на бедро, другая зарылась в волосы, опрокидывая голову назад.

— Ненавижу тебя, — прошептала я, прикрыв глаза.

— Знаю, — выдохнул он и провёл языком по пульсирующей венке на моей шее, пробуждая подзабытое вожделения. — Я тоже тебя ненавижу.

Платье задралось до бёдер. Его губы скользили по шее, по ключицам, вниз к декольте. От его прикосновений удовольствие растекалось тёплым мёдом под кожей.

— Если ты сейчас не остановишься… — начала я, но голос сорвался на стон, когда его рука скользнула под юбку, лаская внутреннюю сторону бедра.

— Не остановлюсь. Даже не проси.

Я не запомнила, как оказалась без одежды. Его кожа была горячей, почти обжигающей под моими ладонями. Отблески догорающего огня играли на наших телах, превращая кожу в золото и бронзу.

Его руки скользили по груди, по животу, по бёдрам. Губы оставляли влажный след там, где касались. Я выгибалась под ним, царапая ногтями его спину и оставляя красные полосы на загорелой коже.

— Рэйвен…

Он вошёл в меня резко. Я вскрикнула от внезапной боли, которая тут же растворилась в волне удовольствия. Он на миг замер. В серо-зелёных глазах с вертикальными зрачками читались боль, отчаяние и безумное желание.

— Скажи мне остановиться, — прохрипел он, и я почувствовала, как дрожат его руки, удерживающие вес над моим телом. — Скажи, и я остановлюсь.

Но вместо ответа я притянула его за шею и впилась в губы, подавшись бёдрами навстречу. Его поцелуй глушил стоны, а пальцы впивались в бёдра так сильно, что я не сомневалась — завтра там наверняка проступят синяки.

Мы двигались в неистовом ритме, будто пытались утопить боль в удовольствии. Не было больше ни Карла в тюрьме, ни избитой Лили, ни треснувшего зеркала, ни Лорелеи. Только мы двое, сплетённые в отчаянном танце, балансирующем на грани любви и ненависти.

Жаркая, ослепляющая волна накрыла внезапно. Впившись ногтями в широкие плечи ван Кастера, я выгнулась и вскрикнула. Рэйвен последовал за мной через мгновение, уткнувшись лбом в плечо и хрипло выдыхая моё имя.

Несколько долгих минут мы лежали неподвижно, тяжело дыша. Наслаждение потихоньку уползало, оставив после себя лишь чувство глухой горечи и сожаления. Рэйвен, наконец, перекатился на спину и тотчас сжал