сказал Рэйвен тоном, не терпящим возражений, — на каком основании вы арестовали человека, находящегося под моим покровительством?

Но на дознавателя это не произвело никакого впечатления. Медленно обойдя стол, он остановился напротив нас.

— Под вашим покровительством? — Эрих приподнял бровь, и в тёмных глазах мелькнули насмешливые огоньки. — Насколько мне известно, милорд, Карл Вальтон числился возницей госпожи Миррен. А она, в свою очередь, является вашей подопечной. Но это не означает автоматического покровительства всем, кто живёт в её доме или работает на неё.

— Вальтон работал на меня в «Дракарион-Астер». И это делает его моим сотрудником. А мои сотрудники находятся под моей защитой.

Эрих наклонил голову набок, отчего стал похож на коршуна, разглядывающего добычу.

— Любопытно. У меня нет никаких записей о том, что Вальтон когда-либо числился в штате вашей компании, милорд. Может, вы предоставите доказательства?

Мне показалось, или в голосе дознавателя прозвучал откровенный сарказм? Будто он знал что-то, чего не знали мы. Или просто наслаждался ситуацией, как кот наслаждается игрой с пойманной мышью.

— Доказательства будут предоставлены, — ответил Рэйвен. — А пока я требую объяснений. По какому конкретно обвинению арестован Вальтон?

Эрих вернулся за стол, раскрыл одну из папок, достал документ и зачитал:

— Карл Вальтон воспитывался в приюте, который принадлежал Ордену Тёмных Магиков. Позже, в возрасте семнадцати лет поступил в Академию Ордена, где обучался боевой и защитной магии в течение пяти лет. Участвовал в трёх незаконных операциях Ордена, включая попытку государственного переворота.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Рэйвен сжал мою руку.

— Продолжайте.

Эрих перевернул страницу. На его губах заиграла едва заметная улыбка, в которой было что-то нездоровое, почти маниакальное.

— После разгрома Ордена Вальтон скрывался в течение пятнадцати лет, меняя города и имена. Использовал запрещённую магию неоднократно.

— Это неправда, — вырвалось у меня, несмотря на предупреждение Рэйвена. — Карл никогда не участвовал ни в каком перевороте! Он просто учился!

Я спохватилась и прикусила язык, но было уже поздно. Эрих перевёл на меня пристальный взгляд. Он только и ждал, когда я сорвусь.

— Госпожа Миррен, — с фальшивой мягкостью произнёс он, — я понимаю ваше желание защитить человека, которого вы считаете преданным слугой. Но факты — вещь упрямая. У нас есть показания трёх свидетелей, которые опознали Вальтона. Есть магические отпечатки его заклинаний, совпадающие с теми, что использовались во время попытки переворота. И есть, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — признание самого обвиняемого.

Помещение качнулось перед моими глазами. Я схватилась за руку Рэйвена, чтобы не упасть.

— Признание? Карл признался?

— Подтвердил факт членства в Ордене, — кивнул Эрих, складывая документ. — Правда, отрицает участие в перевороте. Но это уже детали, которые будет разбирать суд.

Я шагнула вперёд, забыв о больной ноге. Боль вспыхнула, как молния, но я не обратила внимания.

— Какой суд?! Вы сфабриковали обвинения! Свидетели спустя пятнадцать лет вдруг вспомнили, что видели Карла?! Это абсурд!

Рэйвен снова сжал мою руку почти до боли:

— Эвелин, — вкрадчиво произнёс он.

Но я не могла остановиться.

— А может, господин дознаватель, вы просто мстите? За то, что я не стала продолжать наши встречи? За то, что посмела отказать вам?

Повисла мёртвая тишина. Даже магические светильники, казалось, замерли, затаив дыхание.

На лице Эриха не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на меня с выражением, в котором смешались жалость и презрение:

— Госпожа Миррен, вы переоцениваете своё значение. Я арестовал Вальтона, потому что это моя работа. Не больше и не меньше.

Он вернулся за стол и сел, сплетая пальцы в замок:

— Однако ваши слова интересны. Очень интересны. Пытаетесь запугать должностное лицо ложными обвинениями? Это добавляет к вашему и без того внушительному послужному списку ещё одну статью.

Рэйвен шагнул вперёд, заслоняя меня собой. И без того холодный воздух задрожал ледяным маревом.

— Господин ауф Штром, — с расстановкой проговорил он, — я требую предоставить моему адвокату доступ к обвиняемому. Сегодня же. Если в течение часа это требование не будет исполнено, я лично обращусь к министру Магической Безопасности.

Эрих хищно осклабился. Сердце в груди испуганно забилось — у этого гада определённо есть козыри на руках. И использовать их раньше времени он не намеревался.

— Разумеется, милорд. Закон есть закон. Но я бы посоветовал госпоже Миррен впредь тщательнее выбирать своё окружение. Дурная компания имеет свойство затягивать на дно даже самых невинных.

Последнее слово он произнёс с такой издёвкой, что мои кулаки непроизвольно сжались.

— Пойдём, Эвелин, — Рэйвен развернулся и, взяв меня под локоть, потянул за собой. — Здесь нам больше делать нечего.

Глава 7.4

Неделя после ареста Карла тянулась с мучительной медлительностью. Каждое утро я просыпалась с тяжестью в груди, а ночами ворочалась без сна, прокручивая в голове события снова и снова.

Работа стала единственным спасением от навязчивых мыслей. Я с головой окунулась в дела: раздавала советы и заклинания от нечисти морякам, заговаривала амулеты. Но стоило лишь на миг отвлечься, как мысли возвращались к вознице, запертому в холодной камере Департамента.

Адвокат Рэйвена, господин Кросс, навестил Карла в тот же день, когда мы ушли от ауф Штрома. Когда он вернулся, то долго молчал, вертя в руках свой цилиндр, прежде чем произнести то, что я и так уже знала:

— Дело крайне затруднительное. Свидетели готовы дать показания под присягой. Магические отпечатки совпадают. А господин Вальтон подтвердил членство в Ордене. Даже если мы докажем, что он не участвовал в перевороте, сам факт обучения в Академии Тёмных Магиков — это уже преступление. В лучшем случае ему грозит двадцать лет каторги в Чёрных Топях.

Двадцать лет в Чёрных Топях. Почти вся молодость. Но будучи наслышанной о тех местах, я с содроганием поняла: для Карла означало бы медленную смерть. Никто оттуда не возвращался прежним, если вообще возвращался.

Я благодарила адвоката за откровенность и проводила его до двери. А потом, запершись в кабинете, долго сидела у окна, глядя на порт, где корабли качались на волнах. Кружившие над водой чайки оглашали округу пронзительными криками. Жизнь продолжалась, не обращая внимания