начнёт показывать путь прямиком в Великое Горнище. И поверьте, это не метафора.

Старпом долго сидел неподвижно, а потом медленно кивнул, забрал компас и встал:

— Понял. Значит, либо возвращаться, либо жить с этим.

— Именно, — согласилась я. — Вам придётся решить, что вам дороже: жизнь или честь. Хотя, судя по всему, вы уже не раз делали подобный выбор. Однако я могу кое-чем помочь.

Я снова подошла к шкафу и выудила из него оберег из чёрного рубина.

— Если вы искренне раскаиваетесь в содеянном и ваши помыслы чисты, — негромко произнесла я, протягивая ему оберег, — то ни одна живая или мёртвая душа вас не тронет. Вы вернёте реликвию на место, и ваша жизнь вернётся в прежнее русло.

Он коротко хмыкнул — то ли согласился, то ли просто признал очевидное. А затем развернулся и направился к двери.

— Спасибо за помощь, миледи, — бросил он на ходу.

«От это мужчина!» — медленно выдохнула я, с трудом сбрасывая с себя наваждение. — «От это мощь! Должно быть, у него от женщин нет отбоя!» Пожалуй, старпом был ярким примером, когда мужчину украшают и шрамы, и молчаливость. Хотя, признаться, я бы с радостью слушала его голос до конца своих дней.

— Миледи, не соблаговолите ли вы обратить внимание на свою покорную тень? — насмешливо поинтересовался Ха-Арус.

Демон вылез по пояс из тени и внимательно смотрел на меня своими жутковатыми глазами.

— Ты как тут оказался? — удивилась я. — Помнится, ты должен был устроить очень весёлую жизнь президентше…

— В Горнище президентшу! — не очень-то вежливо оборвал меня Ха-Арус. Тонкогубый рот демона дрогнул и искривился, превратив его лицо в трагическую гримасу, за которой сквозила неподдельная тревога. — Карла арестовали.

Глава 7.3

Несколько долгих секунд я просто смотрела на Ха-Аруса, пытаясь осмыслить услышанное. Его слова никак не желали укладываться в сознании.

Карла арестовали. Моего возницу, учителя магии, верного слугу и единственного человека, который ни разу не усомнился в моей адекватности, когда я рассказала о своём прошлом.

— Как «арестовали»? — прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы. — За что? Когда?

Ха-Арус полностью вылез из тени и подошёл к столу. На его обычно насмешливом лице не было и намёка на привычное ёрничество.

— Сегодня утром к вашему дому явились люди ауф Штрома с ордером на арест. Его обвинили в причастности к деятельности запрещённого ныне Тёмного Ордена Магиков, а также в использовании нелегальной боевой магии.

Мир качнулся. Я вцепилась в край стола, чувствуя, как подкатывает тошнота.

— Но это же было много лет назад! Орден его вырастил и воспитал. А после того как его запретили, он не использовал магию, кроме как обучить меня основам!

— Законы Норстрии не имеют срока давности, когда речь идёт о магических преступлениях, — пожал плечами демон. — Особенно когда эти преступления касаются Ордена.

— Мне нужно к нему! Немедленно! Где его держат?

— В Департаменте Магической Безопасности. В камере для особо опасных преступников.

Схватив трость, я бросилась к двери, напрочь забыв о больной ноге. Нужно найти Рэйвена. Он единственный, кто мог мне помочь.

Я выскочила в коридор, едва не сбив группу матросов, всё ещё топтавшихся у дверей кабинета:

— Где милорд ван Кастер?! — выкрикнула я, хватая за рукав ближайшего.

— В своём кабинете, миледи, — выдавил тот, округлив глаза.

Я метнулась по коридору, не обращая внимания на изумлённые взгляды. Левая нога горела огнём при каждом шаге, но я, стиснув зубы, и шла дальше.

Ворвавшись в его кабинет без стука, я наткнулась на удивлённый взгляд ван Кастера, сидевшего за столом с пером в руке.

— Карла арестовали, — выдохнула я, хватаясь за косяк двери, чтобы не упасть. — Ты должен… ты можешь…

Рэйвен спокойно отложил перо в сторону и поднялся.

— Я знаю. Мне уже доложили.

Его размеренность вывела меня из себя. Как можно быть таким медлительным, когда невиновного человека забрали по обвинению в чёрт-те чем? Ярость прорвалась сквозь страх, обжигая горло.

— И ты ничего не сделал?! Ты же знаешь, что Карл…

— Эвелин, — также спокойно перебил меня Рэйвен, — мы сейчас поедем вместе в Департамент и всё выясним, хорошо?

Он обогнул стол, подхватил со спинки кресла свой плащ и накинул его на плечи.

— Но…

— Никаких «но», — Рэйвен взял меня под локоть, и от прикосновения его тёплых пальцев по коже пробежала дрожь. — Экипаж уже ждёт.

***

Весна пришла в Миствэйл неожиданно, застав врасплох тех, кто уже смирился с бесконечной зимой. Снег, ещё ранним утром лежавший плотными сугробами, сегодня превратился в грязную, рыхлую кашу, стекавшую ручьями по мостовым. Сосульки на крышах домов плакали прозрачными слезами, звонко разбиваясь о булыжники. Воздух наполнился запахом талой воды и пробуждающейся земли.

Всю зиму затянутое свинцовыми тучами небо прояснилось. Сквозь разрывы облаков пробивались робкие лучи мартовского солнца, ложась на мокрые крыши и блестящие от воды улицы золотистыми бликами. Воробьи, наконец-то отогревшиеся после холодов, оглашали город радостным щебетом. На углах улиц появились торговки с корзинами первоцветов: робкие подснежники, жёлтые крокусы, белые морозники. Женщины в цветастых платках зазывали прохожих, и их голоса звенели в воздухе, как колокольчики.

Город словно просыпался после долгого сна, стряхивая с себя остатки зимней спячки.

Но я не замечала этой красоты. Не видела весенних цветов, не слышала птичьего щебета. Мир сузился до тесного пространства экипажа, где мы сидели с Рэйвеном, и до одной-единственной мысли, что крутилась в голове: «Карл в тюрьме».

Я вцепилась в набалдашник трости так, что металл неприятно впивался в ладони даже сквозь перчатки. Дрожь то ли от холода, проникающего сквозь приоткрытое окошко кареты, то ли от нервов, натянутых до предела, охватило тело.

Рэйвен сидел напротив, глядя куда-то поверх моего плеча. Лицо его было непроницаемым. Но на его то и дело дёргались желваки, а пальцы выстукивали по колену незамысловатый ритм, выдавая его напряжение.

— Расскажи мне, что случилось, — негромко попросила я, прерывая давящую тишину.

Рэйвен перевёл на меня взгляд. В серо-зелёных