— Штефан, дружище. Я не могу тебе помочь. Извини. Но я попробую закончить то, что мы начали. — прошептал я зараженному, который в ответ только тянулся и тянулся ко мне руками. Слезы полились из глаз сами, неожиданно, и я ничего не смог с этим поделать.

Ступеньки вывели меня в короткий Т-образный коридор. С одной стороны — закрытая дверь, скорее всего ведущая наверх. С другой — распахнутая дверь на улицу, где только начинается утро. Утренний свет я не спутал бы ни с чем. Пятясь назад, глядя на наружную дверь, я дошел до двери наверх. Тихо повернул ручку, и сперва подумал, что дверь заперта. На улице опять грохнул выстрел, одиночный. Я дернул ручку сильнее, и дверь вдруг подалась. Оказывается, она просто плотно захлопывалась. Сразу за дверью была еще одна лестница, вверх, как я и думал. Стараясь не шуметь, хромая, я поднялся выше. Коридор, шесть дверей по обе стороны от него, две из них открыты. Есть тут кто? И если есть, то люди, или зараженные? Хотя мне, в принципе, было все равно — на меня нападут и те, и другие.

Я прокрался до первой открытой двери, заглянул вовнутрь. Тут явно спальня. Четыре кровати, сейчас пустые. Пару шкафов. Стол почти у самой двери, на столе остатки еды, и ценная находка — нож. Я схватил нож в руку, чувствуя себя хоть как-то вооруженным. Оглянулся вокруг, но больше ничего интересного не увидел. Тихо ступая босыми ногами (которые, кстати, начали ощутимо подмерзать на бетонном полу), прошел до второй открытой двери. Так, тут что-то вроде комнаты дежурного. Стол, два железных шкафа, даже старый диван, явно притащенный откуда-то. И на диване — какая-то груда. Присмотревшись к груде, я вдруг увидел нашу форменную куртку. Еще не веря своему счастью, шагнул ближе. Да, тут наши со Штефаном вещи: куртки, ботинки, сумки. Даже разгрузочные жилеты.

Я раскрыл сумку, ее содержимое на первый взгляд было не тронуто. Поворошил сумку, и вытащил запасной пистолет. Выщелкнул обойму — полная. Остальные патроны в сумке были от автомата, других патронов к пистолету в сумке не было, я это знал. Ну если только бандиты нам заботливо их не положили. Ладно, одна обойма, двенадцать выстрелов. Это намного лучше, чем ничего. Теперь повоюем.

Я обыскал караулку тихо, надеясь найти наши автоматы, или любое другое оружие, но тщетно. Оружейная пирамида тут имелась, но она была пуста. Бандиты, которые тут были, явно ушли с оружием, и судя по звукам с улицы — применяли его до сих пор.

Я быстро обулся, неожиданно поняв, что моя нога очень плохо сгибается в колене, как будто что-то мешает. Ладно, главное, что я могу ходить, и не истекаю кровью пока. Накинул нашу куртку, застегнул пуговицы, и почувствовал себя лучше. Сверху надел разгрузку. Выйдя в коридор с пистолетом наизготовку, подергал остальные двери. Одна из них вела в вонючий туалет, одна — в некое подобие грязной кухни. Две других были заперты. Двери солидные, крепкие. Ломать их или вскрывать я не умею — тут плечом, как в кино, не вышибешь. Особенно учитывая то, что двери открываются в коридор. Ладно, значит тут все. Пошли на улицу.

Перед дверью наружу я постоял, успокаиваясь. Ждать долго было нельзя, мой одиночный выстрел только что в подвале, куда я заставил себя спуститься, переполошил всех зараженных в камерах. Доктор, впрочем, даже не сдвинулся с места. Штефан… Прости. Я не мог по другому. Я не мог тебя оставить таким. Уверен, ты бы меня понял, и сам бы сделал так же для меня, со мной. Я внезапно понял, как будто лишь сейчас, какой на самом деле мне предоставился шанс. Шанс не на то, чтобы выжить, а на то, чтобы закончить то, что мы начали. И у меня нет никакого права этот шанс упустить. Я постарался вернуть себе всю злость. Теперь у меня большой список тех, ради кого я найду эту установку. Но сперва надо выбраться из Профети.

Дверь из дома вывела меня в небольшой двор, в котором кроме чахлых кустов и одинокой скамейке не было ничего. Вдоль стены я прокрался до угла здания, выглянул за него, и тут же увидел три трупа. Мне показалось, что один из них принадлежал к «пыльникам», двое других были скорее всего зараженными. Впрочем, пыльники форму не носили, я вполне мог и ошибаться. Никакого оружия около тел я не нашел, потому пошел дальше, в сторону улицы.

Улица оказалась очень короткой, тупиковой, и метрах в двадцати от меня она вливалась в явно центральную дорогу, идущую через весь городок — ту самую дорогу. Я дошел до перекрестка, выглянул наружу, и встретился глазами с зараженным, стоящим метрах в пяти передо мной. Уже после того, как я инстинктивно в него выстрелил, и увидел, как он падает, я заметил еще несколько его товарищей, копошащихся посередине дороги. На дороги лежали тела, и что там делали психи, я не успел заметить — я побежал.

Точнее, мне хотелось бы побежать, но вместо этого я заковылял по улице вниз, в сторону выхода из города, как я надеялся. Обернувшись через плечо, я увидел бегущих ко мне зараженных. Наши скорости были явно несопоставимы, потому я принял единственно верное решение — оттолкнувшись одной ногой, я запрыгнул на подоконник открытого окна какого-то дома, уцепился руками, подтянулся, и свалился на деревянный пол, укрытый выцветшим ковром. Постаравшись последовать за мной, один зараженный сразу получил пулю — он неподвижно повис на подоконнике, скребя ногами по стене, потому я просто подошел и выстрелил ему в голову. Две пули свалили следующего, старающегося уцепиться за стену у окна. Третий кинул в меня камень, но не попал. А я понял, что патроны мне нужно беречь, и отошел от окна, прикрыв его. Эти зараженные явно не были смышлеными, они так и не сообразили, как им вскарабкаться на подоконник.

Я быстро осмотрелся. Забравшись сюда, я очутился в каком-то обычном жилом доме. Комната, куда я так бесцеремонно вломился, оказалась маленькой гостинной, со старой мебелью и не менее старым, еще с выпуклым экраном, телевизором на тумбочке. Так, вон там кухня, и деревянная лестница наверх. Нужно уходить, пока зараженные не придумали, как им до меня добраться. Кстати, а дверь вообще закрыта? Я шагнул к двери, и в тот же момент в нее что-то