можно меньшему количеству человек. Установку отвезли в музей техники в Неаполе, и установили в зале, в котором было множество другого оборудования. По словам Санни, установка сама по себе не очень большая, и в том громадном зале она просто затерялась на фоне другой техники. Когда установка не излучает, ничего не говорит о том, что она включена. Если только не найти спрятанные кабеля высокого напряжения, ведущие к ней. После первого же включения на музей пошла такая атака зараженных, которую не ожидал никто. Все же музей находился в Неаполе, а там зараженных было очень много, куда больше, чем здесь. Атака смела весь персонал, убила всех, кто был рядом. Зет и Санни готовили вылазку в музей на следующий день, когда установка вдруг включилась сама, примерно в то же время. Пока они зачищали свои лагеря от новых зараженных, ученые Санни поняли, что излучение будет скорее всего цикличным. Они что-то знали про установку, уж во всяком случае больше, чем знал Санни.

И вот именно тогда, по словам Санни, Зета окончательно и переклинило. Он резко перехотел отключать установку, решил позволить ей работать и дальше. А Санни сослал обратно, в Профети, «следить за обстановкой». По словам Санни, он неплохо изучил подходы к музею, и знал, как к нему подобраться незаметно. Он рассказал мне все, что сам планировал. Также он подтвердил слова доктора, что установку можно легко испортить, даже если просто закинуть ручную гранату внутрь защитного кожуха.

Заправленная машина стояла в одном закрытом гараже, на другом конце Профети, в одном из крайних дворов. Санни рассказывал так охотно, так подробно, что я начал его перебивать. Мне показалось, что к концу своего рассказа он сам уже устал, а я уже действительно наелся, уничтожив почти два рациона. Куда они в меня поместились? Я услышал все, что хотел. Информацию проверить мог я лишь экспериментальным путем. Я встал, собрал в одну сумку пару пистолетов, пару рационов, повесил на себя подсумок с гранатами. Магазины к автомату я набил, пока Санни рассказывал. Я был готов.

— Санни, ты не сказал, где ключ от машины?

— Это военный джип, он заводится тумблером, без ключа.

— Хорошо.

Я соскочил с подоконника, закинул автомат на спину. Взял в руки пистолет, подошел к Санни. Его уверенное лицо на секунду изменилось.

— Теперь ты мне поможешь? Как договаривались.

— Нет Санни. Теперь я тебя убью. Как не договаривались.

— Hо… — он запнулся. Глянул зло. — Все же я в тебе ошибся, Андрей.

— Верно. И не в первый раз уже.

Я выстрелил ему в голову, потом еще два раза, уже для верности. Кто знает, как эта его регенерация работает. Однако, я был уверен, что то, что было разбросано теперь по всей комнате, уже не собрать вместе. Я осторожно перелез через скользкий от крови шкаф в коридор, и спустился вниз. Радар показал слабую опасность с севера, далеко еще. Мне, впрочем, на юг, за машиной, и в Неаполь. Я поправил сумку на плече, и зашагал по улице через весь городок.

Глава 4

Машина оказалась вполне сносной, но после наших солидных круизеров показалась мне мелкой и ненадежно легкой. У меня даже мелькнула мысль доехать до того места, где мы спрятали наш автомобиль, но я от этой мысли отказался — слишком много риска. Мой внутренний радар показывал, что активность зараженных вокруг постоянно возрастает. Я как-то отстраненно подумал о том, что какую-нибудь неделю назад я бы считал такую активность опасностью, и уже нервничал бы, а сейчас сиюминутную обстановку считаю отдушиной. Времена меняются, и меняются совсем не к лучшему.

В бардачке я нашел довольно-таки хороший атлас дорог Италии. Найдя нужную страницу, я постарался запомнить маршрут до центра Неаполя. В сущности, мне предстояло ехать строго на юг, километров через двадцать я выеду на автобан, и там уже потянутся сплошные городки, до самого Неаполя. Санни вскользь упомянул, что, несмотря на то, что в Неаполь пыльники катались регулярно, маршрут считался очень опасным, и почти никогда такие поездки не обходились без стрельбы и потерь. Даже на окраинах города было очень много зараженных, а уж в самом центре…

Я щелкнул тумблером, мотор завелся сразу же. Наверное это единственное, за что я мог бы полюбить военные машины — нет надобности иметь к ним ключи. Во всем остальном, и прежде всего в удобстве и комфорте, такие машины очень проигрывали любому стандартному автопрому. Ладно, ехать мне недалеко, а значит — нечего и ныть.

Пока я осторожно пробирался по пустой дороге через склон, то тут, то там замечая зараженных, и просто от них уезжая, я вспоминал, что еще сказал Санни. Он что-то говорил про базу Зета, что она находится где-то на окраинах Неаполя… У меня не было никаких планов на базу Зета, потому я его слова пропустил мимо ушей. А вот сейчас начал об этом жалеть. У меня есть пусть мизерный, но шанс все же завершить нашу со Штефаном миссию. И после этого — такой же мизерный шанс на то, что мне удастся выбраться из Неаполя. И если мне еще и будет суждено вернуться в Центр… То знания о базе Зета могут быть очень даже полезными. Черт… Параллельно в мой мозг проползла другая мысль — а так ли нужна нам база Зета? Для меня до нынешнего момента было само собой разумеющееся положение: найти Зета и ликвидировать его. А если нет? Если правы все те, кто говорили о том, что мы слишком увлеклись уничтожением друг друга? И если действительно никакого лекарства нет и не будет, то к чему мы идем? Я не был готов принять эту мысль, но не думать о ней я не мог.

Меня одновременно и бесил, и интересовал тот факт, что многое оказалось не совсем так, а порой и совсем те так, как я себе представлял. Я всегда был сторонником многогранного подхода к любой ситуации, всегда старался взглянуть на вещи под разными углами. Но некоторые понятия, некоторые линии поведения были для меня постулатами, и незыблемо поддерживали колоннами мой характер, мою личность. И что теперь? Как подправлять покосившиеся колонны? Или выпрямить их, и не интересоваться тем, что их повредило? Делать вид, что ничего не произошло? Ответов у меня не было. Да и к этому моменту просветы на дороге стали все шире и все чаще, и вскоре я выехал