Я услышал шаги. Кто-то шел по лестнице. Ну, вот и все, наверное. Страшно, на самом деле… Я отчего-то захотел встать, но сейчас никак не смог этого сделать. Оставалось только сидеть у стены, смотреть на решетку, и жутко хотеть жить… Надеюсь, мне хватит сил встретить смерть достойно. Я подумал о тех, кто это сделал до меня. Аня… Аня умерла так рано, и вместе с ней умерла большая часть меня. Джонни. Мой первый друг в этом мире. Умер, когда нас подорвали в машине. Сеньор Лаццо, мой командир. Умер у меня на руках, отбиваясь от бандитов. Майор Сантони и Чиро Дельвеккио, оба с базы Сиена. Как они умерли, я точно не знаю. Мои жандармы — Андреас, Луис, остальные ребята. Сейчас еще Штефан, наверняка. Нет, я не могу их подвести, я не могу умереть трусом. Я постарался успокоиться, насколько это было возможным. Cейчас во мне только злость. Я посмотрел на решетку, и столкнулся взглядом с зараженным.

Он смотрел на меня, вцепившись в решетку грязными окровавленными руками. Потом начал потрясывать решетку. Сперва осторожно, потом активнее, и вот он сам затрясся в ярости, и у меня даже мелькнула мысль, что он сможет эту решетку действительно выломать. Я вжался в стенку, но решетка оказалась прочнее чем я опасался. Зараженный через какое-то время перестал ее трясти, не сводя с меня своих страшных глаз.

— Пошел отсюда. — хрипло сказал я. — Иди, другие решетки потряси. Или тебя твои же коллеги не интересуют?

Зараженный ожидаемо ничего не ответил, еще пару раз тряхнув решетку. Тут на улице опять грохнули выстрелы, псих немедленно насторожился, прислушался, и побежал в сторону лестницы. Я услышал его шаги на ступеньках, и стало тихо. Я ждал, стараясь краем глаза заглянуть вглубь коридора.

— Его действительно не интересуют… такие же, как он.

Я чуть не подпрыгнул в воздух, услышав глухой голос рядом. Взгляд сразу нашел моего соседа напротив. Он снова сидел на полу, посередине камеры, и снова смотрел на меня. По количеству внимания и взглядов за один день к своей персоне я явно превзошел Мону Лизу.

— Вы кто? — осторожно спросил я.

— Уже никто. Зараженный.

— А кем были до этого? — не отстал я, уже предполагая ответ.

— До этого… Ученым. Плохим ученым.

— Почему плохим? — автоматом спросил я.

Мой неожиданный собеседник ничего не ответил, лег на пол, и повернулся ко мне спиной.

— Погоди, погоди! Подождите! Я читал ваш дневник!

Это был выстрел наугад, но уж очень похожим все было, очень много деталей совпадало. И выстрел попал в цель. Зараженный повернулся, и сел на пол. Потом неожиданно встал, резко, легко. Подошел к решетке, взявшись за нее руками. Сейчас он напоминал того, кто только что пытался ко мне ворваться. Только решетку он не тряс.

— Где вы его читали?

— Это уже неважно. Да и не весь дневник. Ко мне попали только некоторые листы…

— Кто вам их дал?

— Вы его не знаете. Но… ваш коллега, Михаэль, он погиб. Он погиб в Понтремоли, на месте нового лагеря. Я успел коротко с ним поговорить, до того, как он умер.

Мой собеседник стоял молча, и не шевелился. Я высказывал ему догадки, и он их пока никак не подтверждал. Но если это и вправду автор того дневника, то… А что — то? Что мне это теперь дает?

— Михаэль… Как он умер?

— Их несколько раз атаковали зараженные, и мутанты. Там настоящая бойня была. Когда мы его нашли, он уже умирал.

— Он… Сказал что-то?

— Нет… Точнее, да. Немного. Он все время говорил, что уже ничего не важно. Что всё поздно. Что эксперимент с мощностью был ошибкой.

— Ошибкой. — эхом повторил собеседник, и отошел вглубь камеры, вновь повернувшись ко мне спиной.

— Постойте! — я даже привстал на колено. — Расскажите мне про ваши эксперименты.

— Зачем? — отозвался незнакомец, помолчав, не поворачиваясь ко мне.

— Я хочу уничтожить эту установку. Прекратить все это.

Это был риск. Я не знал, чего в нем осталось больше — ученого, который желает продолжить поиск чего бы там ни было, во что бы то ни стало, или человека, который понял, что некоторые исследования не стоят и толики тех жертв, которые ради них приносятся. Прошло несколько секунд, пока он повернулся ко мне, и снова подошел к решетке.

— Спрашивайте. Только времени у вас немного.

— Как вас зовут?

— Зачем? Это не важно. Меня зовут Хайне. Доктор Марк Хайне.

— Где установка сейчас? — выпалил главный вопрос я.

— Не здесь. Ее вывезли.

— Вывезли? — я осел мешком на пол. Ну, теперь уже точно все. — А куда?

— Я не знаю точно. Наверное, в Неаполь. Там главная база…

С таким же успехом он мог бы сказать «в Тибет». Для меня в моем нынешнем положении что Неаполь, что Тибет — примерно одинаково.

— Ладно… Что с вами сделали? Расскажете?

— Что вы вообще знаете о заражении? — спросил доктор Хайне, помолчав.

— Нууу… Большинство людей от излучения становится агрессивным, и теряет инстинкт самосохранения. На некоторых заражение не действует. Иногда заражение вызывает мутации — как негативные, так и позитивные. Я уже встречал зараженных, которые разговаривают. Встречал и мутантов.

— Почти верно. Вернее будет, что излучение действует на всех, без исключения. У всех людей, на кого заражение вроде бы не действует, на самом деле получается какая-то мутация. Только порой они такие странные, мутации, что люди о них ничего не знают. Например, кто-то может переваривать дерево в желудке. У кого-то увеличивается сердце, или легкие. Кто-то получает предрасположенность к искусству, или к обучению. Есть люди, у которых кости становятся более хрупкими, или наоборот, более прочными. Только они об этом даже не догадываются. Потому принято считать, что излучение на них не действует. А что у вас?

— У меня появился какой-то радар, в голове. Я чувствую опасность.

— Полезное дело. Он улучшается?

— Да. И недавно появилась ускоренная регенерация после травм.

— Вторая мутация. Вам повезло. Вы знаете, что вторая мутация намного сильнее первой? Всегда. И прогрессирует намного быстрее.

— Серьезно? Нет, не знал. Моя нога…

— Пуля уже в капсуле, организм ее изолировал. Скоро сможете бегать. Я же говорю, вам очень повезло.

— Мда. Бегать. Мне не