мы снова зайдем, конечно. Потому что я никогда не поверю, что твоих солдат это ежедневное излучение не берет.

— Берет. Еще как берет. Потому мы и работаем над лекарством. Не всем же быть ковбоями.

— Я понял, ты значит мир спасаешь. Рыцарь в сверкающих доспехах.

— Вроде того. — Санни ответил вполне серьезно. — Я просто в какой-то момент понял, что вы нам не угроза. Мы о вас были слишком высокого мнения. Вы, с вашими Центрами и Базами, так и не приспособились к новым реалиям. Вы пытаетесь построить на разломанном фундаменте новый, такой же, но из говна и палок. Не понимая совсем, что мир вокруг поменялся. И потому вымрете, как динозавры. Даже не как динозавры, вы вымрете намного быстрее. И мы даже не будем на вас нападать, вы сами себя сожрете.

— Вроде бы договорились без гуманизма. — поморщился я. — Обманул ты меня.

— Верно! — хохотнул Санни. — Извини, но меня бесит ваша неспособность видеть дальше собственного носа.

— Зараженные с веревками на ногах… Что это? Что за ноу-хау? — я поменял тему на интересную мне.

— Это мои собачки. Даже намного лучше собак! Не лают, жрать много не просят. И убивают быстрее собак, на самом деле. Прикольная идея, да? Ты оценил? Я вижу, что оценил.

— И как это работает?

— Да очень просто! У нас электронные замки, которые мы запитали от солнечных батарей. У них нет никакой функции, кроме как «открыть по сигналу с пульта», потому солнечной энергии им вполне хватает. Пульт у дежурного, на километр дотягивается. Открывает все замки по нажатию кнопки. Никакого чуда, только техника, и приспосабливаемость.

— И как вы собак потом обратно собираете?

— А никак. Они одноразовые.

— Аааа… Ну да, ну да. Гуманизм. Кладбище на той стороне долины. Спасение человечества, ага.

— О, так тот пропавший патруль — ваших рук дело? Мои доложили, что это зараженные постарались. Ну что же, тогда мне совсем не жалко тебя замучать будет. За своих солдат я любого порву.

— Порви, порви. Но смотри, осторожно так, с гуманизмом порви.

Я вздохнул. Понимал, что Санни сейчас может на мои вопросы и отвечает, но зачем оно мне всё? Отсрочка своей смерти, наверное так. Спрашивать мне не хотелось, впрочем, умирать мне не хотелось еще больше. И все же, что-то мне было непонятно в словых Санни. Какая-то неувязка…

— Скажи мне, рыцарь Санни, зачем вы включаете вашу установку каждый день? Это же не логично, вы своих же бойцов теряете, ты сам мне сказал. Что же не порвешь установку за своих бойцов?

— А это не твое дело. Есть цели, которые оправдывают средства.

И вот тут я увидел, что Санни неискренен. Что-то тут было не так. Я даже заинтересовался, но Санни тут же поднялся с табуретки.

— Ну все Андрей, прощай. Мы уже точно не свидимся в этой жизни, а в загробную я не верю, извини.

— Не извиняю.

И тут грохнуло. Взрыв, вроде бы гранаты, произошел на улице, но совсем недалеко от нас. Санни дернулся, быстро глянул на меня, и быстрым шагом ушел в сторону лестницы. Тут же на улице поднялась стрельба. Не одиночная, не аккуратными очередями, а беспорядочная, хаотичная. Первой мыслью была детская «наши в городе!». Но радар в голове показал, что нет, не наши. Опасность была, с двух сторон. И опасность серьезная. Зараженные? Другая банда? Разборки внутри этой банды?

В этот раз стрельба долго не затихала. Точнее, раскачивалась, как по волнам. То станет потише, то опять вспыхнет с новой силой. Через примерно полчаса по ступенькам дробно застучали шаги, и Санни опять подошел к решетке. В этот раз в его руке был пистолет.

— Спасибо за беседу, Андрей. На этом все. Если ты думаешь, что я тебя пристрелю, то ты очень неправ — умирать ты будешь куда хуже.

На этот раз выстрелы загрохотали в этом здании, прямо над нами. Пистолетные, автоматная очередь, снова пистолет. По лестнице буквально спрыгнул тот самый итальянец, которого я уже видел у своей камеры, что-то отрывисто крикнул Санни, и умчался вверх. Санни глянул на меня. Его буквально раздирали противоречия, я это видел.

— Посиди пока тут, я скоро вернусь. Никуда не уходи, пожалуйста.

Он поднял пистолет, и выстрелил мне в бедро. Меня швырнуло на пол, дикая боль обожгла всю ногу, я вроде даже крикнул что-то, и тут же вырубился.

Глава 2

Очнулся я тоже от боли. Не резкой, нет, но тянущей и ноющей, вьющей из меня веревки с узлами. Болело все тело, болела голова, но больше всего болело бедро — оно просто горело огнем. Я прислушался — вроде на улице было тихо. Сколько сейчас времени? Окошек нигде не было, электрический свет все также заливал коридор. С одинаковым успехом сейчас могла бы быть ночь, или полдень.

Я с кряхтением сел, и со страхом глянул на свое бедро. Измазанный кровью пол около меня. Так, вот дырка от попадания пули… Дрожащими руками ощупал бедро, и не обнаружил на задней поверхности выходного отверстия. Черт, пуля, судя по всему, осталась в бедре. А это очень плохо. Хотя, какая уже разница. Я зацепил пальцами ткань брюк, надорвал ее вокруг раны. Черно-сине-красное отверстие, потеки подсохшей крови на ноге. Выглядит, как пулевое отверстие, на мой совсем непрофессиональной взгляд. Я попробовал пошевелить ногой, и пошевелил. Боль никак не изменилась, хотя я и приготовился ко взрыву. Вставать я, понятное дело, не стал. Незачем, да и не смог бы.

Я кое-как уселся у стены, выпрямив простреленную ногу. Вот значит как. Даже на ногах мне не светит умереть. Интересно, что задумал со мной сделать Санни? Заразить? Но как? Затолкнуть в камеру с зараженными? Вот это было бы в его стиле. Я внутренне содрогнулся. С одним зараженным я буду драться, и даже могу постараться сломать ему шею. А вот с несколькими мне не справиться.

Где-то снаружи опять начали стрелять. Быстрая перестрелка, и все. Опять тихо. Что там, черт возьми, происходит? И тут мне внезапно нестерпимо захотелось жить. Захотелось с такой страшной силой, что слезы брызнули из глаз. Слезы жалости и обиды, что все вот так вот закончится. Я судорожно вздохнул, и попытался успокоиться, размазывая слезы по лицу. Не хватало еще, чтобы пришедшие сюда бандиты и Санни увидели меня в таком состоянии.