пентаграмму, в центре которой оказались Али, Амир, Джавад, Варг, Тарик, Хаким. Каждая руна пульсировала синим, и от них тянуло холодом, который пробирал даже сквозь доспехи.

— Назад! — крикнул Джавад, но было поздно. Невидимая стена захлопнулась за их спинами, и воздух стал тяжёлым, как вода.

Из темноты раздался голос. Тихий, спокойный, с лёгкой насмешкой.

— Вы думали, что охотитесь на меня? Нет. Это я ждал вас.

Фигура на алтаре повернулась. Капюшон откинулся, и Али увидел лицо.

Оно было старым и молодым одновременно. Глубокие морщины на лбу и гладкая кожа на скулах. Глаза — два синих провала, в которых не было зрачков. В них отражалось синее пламя, и казалось, что сам огонь смотрит на них. Губы тронула лёгкая, презрительная усмешка.

Маг поднял руку, и его аура раскрылась.

Али упал на колени. Это было не давление — это был вес целого мира, обрушившийся на плечи. Варг зарычал, но тоже согнулся, его когти впились в землю, оставляя глубокие борозды. Тарик упал лицом в землю. Хаким закричал — из его носа хлынула кровь.

Седьмой ранг.

Джавад, стиснув зубы, бросился на мага. Его меч, покрытый рунами, описал дугу, и на мгновение показалось, что удар достигнет цели. Но архимагистр даже не шевельнулся. Он просто посмотрел на Джавада — и фейсал отлетел назад, сломанный, как кукла. Его тело ударилось о невидимую стену, и Али услышал, как хрустнули рёбра. Джавад сполз на землю, и из его рта потекла кровь.

— Джавад! — крикнул Али, пытаясь подняться. Но аура седьмого ранга держала его, как клещами. Он чувствовал, как прана в его теле бурлит, пытается вырваться, но не может. Метаморфизм, который он так тренировал, отказывался работать под этой тяжестью.

— Стой, — голос мага был спокоен.

Амир поднялся. Его лицо было белым, из носа текла кровь, но он стоял. Он вложил всю свою прану в меч, и клинок засветился золотым, ослепительным светом. Али видел, как дрожат его руки, как напряжены мышцы, как он собирает волю в кулак.

— Али! — крикнул он. — Уходи! Сейчас!

Он бросился на архимагистра.

Али видел это как в замедленной съёмке. Меч Амира летел к горлу мага. Золотой свет праны разрывал тьму. На миг показалось, что удар достигнет цели. Он видел лицо Амира — спокойное, сосредоточенное, без страха. И в этом спокойствии было что-то от той древней, степной мудрости, которую он пытался передать Али.

Архимагистр поднял руку. Амир замер в воздухе в полушаге от него, как муха в янтаре. Меч застыл в сантиметре от шеи мага. Руны на клинке вспыхнули и погасли. Прана, вложенная в удар, рассеялась, не найдя цели.

— Храбрый, — сказал архимагистр, и в его голосе не было ненависти. Только спокойная, отстранённая оценка. — Но глупый.

Он сжал кулак.

Амир замер. Его глаза расширились. В них не было страха — только удивление, что всё кончилось так быстро. Его тело обмякло и упало на землю, и голова повернулась под неестественным углом. Кровь потекла изо рта, смешиваясь с песком, и в свете синего пламени она казалась чёрной.

— НЕТ! — Али закричал. Он рванулся, вкладывая в движение всю прану, всю магию, всю свою жизнь. Девять центров вспыхнули одновременно, и на мгновение ему показалось, что он сможет прорвать стену силы. Но аура седьмого ранга держала его, как стальные канаты. Он не мог двинуться. Только смотреть на тело Амира, на его открытые глаза, смотрящие в небо, и на амулет, который он так и не успел передать сыну.

Архимагистр посмотрел на него.

— Девять центров, — сказал он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на интерес. — Редкость. Жаль, что ты умрёшь здесь.

Он поднял руку для последнего удара.

Но сзади, из степи, донёсся гул. Тысячи копыт. Крики. Грохот. Земля задрожала, и даже синее пламя на мгновение померкло.

Архимагистр опустил руку. Повернул голову, прислушиваясь.

— Штурм начался, — сказал он, и в его голосе снова появилась насмешка. — Твои друзья умирают на стенах. А ты лежишь здесь, беспомощный.

Он посмотрел на Али, на лежащих Варга, Тарика, Хакима, на Джавада, который пытался подняться, но не мог. На Амира, который уже никогда не поднимется.

— Вы успеете умереть позже. Сначала я закончу ритуал.

Он отвернулся и поднял руки к небу. Синее пламя взмыло вверх, пронзая облака.

Хазары шли на приступ, как лавина. Десять тысяч всадников, сотня шаманов, два волхва. Земля дрожала под копытами, и крик «Ура!» разрывал ночь, смешиваясь с рёвом духов, которых шаманы выпустили вперёд.

На стенах Ак-Сарая их встретили.

Шаммас поднялся в воздух. Его тело начало расти, кожа налилась огнём, и через несколько мгновений джинн-ифрит превратился в гиганта ростом в пять человеческих ростов. Он был как маленькое солнце, спустившееся на землю. Жар от него был таким, что камни на стенах начинали плавиться, а воздух вокруг дрожал маревом. Вокруг него, на летающем ковре, стояли его ученицы, и их ауры вплетались в его, усиливая заклинания.

— Огонь! — его голос разнёсся над степью, и из его рук вырвались огненные шары — каждый размером с дом. Они падали в стан хазар, взрываясь, поднимая фонтаны земли и пепла. Шатры вспыхивали, всадники в панике разбегались, кони вставали на дыбы, сбрасывая седоков.

В центре крепости Фаррух, верховный маг земли, завершил своё превращение. Его тело покрылось каменной бронёй, и он стал големом из камня и земли, ростом почти с Шаммаса. Он поднял с земли глыбы, выломанные из разрушенной стены, и швырнул их в стан врага. Каждая глыба падала с грохотом, разнося шатры, давя всадников, оставляя воронки, в которых плавился песок.

Вокруг них, в кругах магов, стояли десятки учеников. Они передавали свою ману, питая двух титанов. Захир был в одном из кругов, его огонь сливался с пламенем Шаммаса, делая его ещё ярче. Лицо ифрита было напряжено до предела, по щекам стекал пот, мгновенно испаряясь, но он держался, и его сила вплеталась в общую сеть. Ахмед, стоя у алхимических котлов, варил зелья, которые санитары тут же несли раненым. Его руки дрожали, но он работал без остановки, смешивая ингредиенты, проверяя концентрацию, надеясь, что его зелья спасут хоть кого-то. Юсуф в штабе кричал в магический кристалл, передавая приказы, и голос его срывался, но он не замолкал.

Но хазары не отступали. Шаманы поставили защитные купола, отражающие огненные шары. Волхвы призвали новых духов — огромных, страшных, с крыльями из