Штауффенберг поднялся в 6:00. Оделся с помощью одной руки и зубов. Затем взял свой черный портфель и вышел на улицу в тихом пригороде Ванзее на берегу озера. Там его ждал штабной автомобиль с личным водителем и Хансом-Берндом фон Хафтеном – ветераном кружка Крейзау, служившим в Министерстве иностранных дел. Штауффенберг уселся на заднее сиденье, поставив портфель у ног. И он, и Хафтен знали, что в портфеле лежит стандартная британская бомба.

Соблюдая правила безопасности, Штауффенберг и Хафтен хранили молчание во время поездки. Через 45 минут машина остановилась возле аэропорта Рангсдорф, в пригороде Берлина. Там к Штауффенбергу присоединился его адъютант лейтенант Вернер фон Хафтен. Преданный молодой офицер, двоюродный брат Ханса-Бернда, был готов рискнуть ради полковника всем. Да, в течение предыдущих недель его мучили дурные предчувствия и моральные сомнения в связи с предстоящим убийством, однако сейчас он был готов пройти за своим командиром сквозь огонь и воду и даже в резиденцию самого фюрера. В его портфеле лежала вторая бомба. Оба офицера попрощались с Хансом-Берндом и сели в военный самолет, направлявшийся в «Волчье логово» – ставку Гитлера в мрачных лесах Восточной Пруссии. Фюрер высоко ценил Штауффенберга и вызвал его для обсуждения вопроса о комплектовании новых дивизий – голодным фронтам требовался новый корм.

Около 10:30 офицеры высадились на аэродроме Растенбурга. Их ждала штабная машина, чтобы везти на военную базу. Перед тем как покинуть аэропорт, Хафтен приказал пилоту быть наготове с 12:00. После взрыва им придется спешно ретироваться.

В «Волчье логово» офицеры ехали по узкой и извилистой лесной дороге. Безопасность на территории ставки была на высшем уровне: ее окружали минные поля и охраняли элитные части, служебные собаки и зенитные орудия; позже советская разведка назвала этот комплекс «неуязвимым логовом из железобетона». Посетителей встречали зловещие таблички, угрожавшие нарушителям смертью[587]. Офицерам пришлось пройти через три пропускных пункта, прежде чем они добрались до последнего, самого охраняемого «Блока А», или «Третьего кольца», где находились бункеры Гитлера, Геринга и других руководителей рейха. Местность постоянно патрулировали эсэсовцы.

После того как Штауффенберг и Хафтен прошли через последний пропускной пункт, их встретили комендант базы и его адъютант, которые пригласили заговорщиков на завтрак под большим дубом в середине комплекса. Стоял знойный и влажный день; на небе не было ни облачка. Комендант сообщил, что в здании, где пройдет совещание, из-за сильной жары открыли все окна. Штауффенберг, вероятно, понимал, что это плохая новость, поскольку часть взрывной волны уйдет через окна, что снизит эффективность бомбы[588].

После завтрака Штауффенберг оставил младших офицеров и несколько минут беседовал с генералом Эрихом Фельгибелем, представителем Сопротивления в ставке фюрера. Этот кадровый военный, которого друзья превозносили как «солдата, не чуждого гуманизма и философии и отлично разбирающегося в естественных науках», стал врагом режима с начала войны. Его обязанности инспектора войск связи предполагали частые поездки в штаб-квартиры по всему рейху, включая Берлин, и поэтому он мог легко связывать свою группировку с центральной сетью в столице. Согласно показаниям Ханса Кроме, Фельгибель присоединился к заговору не позднее февраля 1943 г., а возможно, и раньше[589].

В 1943–1944 гг. Фельгибель упорно пытался создать сеть Сопротивления в войсках связи, что было крайне опасным предприятием, если учесть, что линии связи частично контролировались организациями, занимавшимися внутренней безопасностью, такими как тайная полевая полиция. Он и Штауффенберг понимали, насколько важно иметь контроль над средствами связи, чтобы в первые часы после убийства отрезать людей Гитлера от внешнего мира. С помощью доверенных лиц на соответствующих коммутаторах Фельгибель собирался блокировать связь между «Волчьим логовом» и армией, но при этом дать заговорщикам возможность использовать систему для своих потребностей. Вопреки некоторым более поздним версиям, Фельгибель не мог «взорвать» аппаратуру связи. Она была разбросана по множеству зданий, как правило, железобетонных. В таких обстоятельствах он мог использовать свои полномочия только для блокирования коммуникации противника. Кроме того, заговорщики понимали, что и это Фельгибель сможет делать лишь до тех пор, пока не вмешается Кейтель или другой вышестоящий начальник. В лучшем случае в распоряжении заговорщиков будет один или два часа беспрепятственной связи.

Пообщавшись в последний раз с Фельгибелем[590], Штауффенберг дерзко показал какие-то документы в своем портфеле человеку из окружения Гитлера. Тот не увидел бомбы, завернутой (по одному из сообщений) в рубашку. Штауффенберг считал, что встреча с Гитлером в соответствии с графиком начнется в 13:00. Однако из-за запланированного на тот же день визита Муссолини фюрер приказал Кейтелю перенести совещание на полчаса, назначив его на 12:30. Фельдмаршал встретил Штауффенберга у своего кабинета и уведомил об изменении планов[591]. Когда они направились к зданию, где намечалось совещание, полковник внезапно попросил разрешения надеть свежую рубашку. Кейтель неохотно согласился и направил Штауффенберга в раздевалку рядом со своим кабинетом. Поскольку Штауффенберг был инвалидом, с ним, не вызывая никаких подозрений, отправился его адъютант Хафтен, который должен был ему помочь[592].

Пока Штауффенберг «переодевался», совещание началось. Гитлер не отличался терпением, так что Кейтель приказал одному из сержантов поторопить полковника. Заглянув в полуоткрытую дверь, сержант увидел, что Штауффенберг и Хафтен кладут в портфель какой-то завернутый предмет, но не заподозрил ничего неладного[593]. Однако у заговорщиков его появление, по всей видимости, вызвало панику, и они не смогли выпроводить сержанта. Их не поймали с поличным по чистой случайности.

В этот момент Штауффенберг принял важнейшее решение. Он взял свой портфель, в котором уже тикала первая бомба, и вышел из комнаты. У них с Хафтеном оставалось мало времени, и они решили не активировать второе взрывное устройство и не брать его в домик, где шло совещание. Возможно, они понимали, что если сработают два килограмма взрывчатки, а не один, то погибнут все люди в помещении. Решение не использовать дополнительный килограмм оказалось ошибкой: офицеры не знали или забыли в запале, что приводить в действие вторую бомбу не требовалось: она бы сработала автоматически при взрыве первой. Теперь вся операция зависела от одного устройства. Штауффенберг присоединился к Кейтелю на совещании, зная, что через десять минут бомба неизбежно взорвется.

Когда он вошел в помещение, генерал Хойзингер, начальник оперативного отдела, исполнявший обязанности начальника Генерального штаба сухопутных сил, докладывал о положении на Восточном фронте. Он стоял справа от Гитлера. Присутствовавшие офицеры, представлявшие вермахт, люфтваффе и ваффен-СС[594], изучали карты, разложенные на толстом дубовом столе. По другую сторону стола от фюрера стенографист Генрих Бергер печатал протокол собрания. Справа от Хойзингера находился генерал Кортен, начальник