Лидеры Сопротивления решили, что сразу после смерти фюрера декреты «Валькирии» будут разосланы всем командующим округами вермахта[542]. В первом коммюнике будет сообщено, что Гитлер мертв и безответственная клика нацистских лидеров планировала захватить власть в стране. Кроме того, будет заявлено, что в качестве превентивной меры армия берет власть в свои руки. Военные арестуют руководителей СС, рейхсминистров и прочих высших чиновников, возьмут под свой контроль электричество, воду и газ, а также средства связи и радио. Штауффенберг собирался устроить специальные военные трибуналы, чтобы приговорить нацистских лидеров к смерти в первые же дни после переворота; в качестве доказательств предполагалось использовать уличающие документы, тщательно собранные Хансом фон Донаньи и другими людьми. Согласно этому плану фельдмаршал Эрвин фон Вицлебен, давно призывавший заговорщиков избавиться от Гитлера, возглавит вермахт, а генерал-майор Тресков – полицию. О своей безоговорочной верности Беку и Штауффенбергу заявили ключевые лица Большого Берлина: генерал-майор Пауль фон Хазе, комендант берлинского гарнизона и дядя Дитриха Бонхёффера; майор Ганс-Ульрих фон Эрцен из штаба военного округа (Wehrkreis); полковник Вольфганг Мюллер, офицер левых взглядов, отвечавший за подготовку пехоты в армии резерва; и начальник берлинской полиции граф Вольф фон Хелльдорф. Заговорщики рассчитывали, что офицеры бронетанкового училища в Крампнице и командир охранного полка в Берлине майор Отто Ремер последуют приказам Ольбрихта и Штауффенберга, хотя их и не посвятили в заговор[543].

На Западе заговорщики могли опираться на серьезные силы, возглавляемые военным командующим во Франции генералом Карлом-Генрихом фон Штюльпнагелем и генерал-лейтенантом Хансом Шпайделем, начальником штаба группы армий «B». Были и другие заслуженные ветераны подполья, занимавшие ключевые посты во Франции. Посредником, связывавшим Штауффенберга с Западным фронтом, выступил его двоюродный брат Цезарь фон Хофакер, служивший в штабе вермахта в Париже.

Еще одним важным элементом плана являлся захват штаб-квартиры фюрера в Растенбурге (Восточная Пруссия). К осени 1943 г. Штауффенберг и Тресков разработали подробные оперативные планы по взятию под контроль этого комплекса. Этот проект под названием «Календарь: Меры», детали которого лишь недавно обнаружились в архиве ФСБ России, предусматривал сложные совместные действия берлинских заговорщиков и подразделений в Литве и на Восточном фронте. Предполагалось, что сразу же после убийства Гитлера заговорщики передадут верным командирам позывные «Ласточка» и «Чайка». Эти командиры, в свою очередь, прикажут захватить штаб-квартиры Гитлера, Гиммлера, Геринга, Риббентропа и всех отрядов СС в регионе под предлогом того, что «предательские элементы в партии и СС планируют использовать тяжелую ситуацию на Восточном фронте и нанести удар в спину армии». Заранее подготовленные документы осуждали террор в Германии и жажду Гитлера к завоеванию чужих территорий, а также обещали солдатам, что с этого момента им придется приносить жертвы только ради защиты своих домов и семей. Предполагалось, что руководить операцией будут Тресков и его доверенные лица[544].

Взяв под контроль Берлин, заговорщики должны будут передать власть временному правительству Людвига Бека. После долгих и бурных дебатов было решено, что Бек станет главой государства, Гёрделер – его премьер-министром, а социал-демократ Вильгельм Лёйшнер – заместителем премьер-министра. Должность министра иностранных дел отойдет Ульриху фон Хасселю, а руководство могущественным Министерством внутренних дел (включая контроль над полицией) – еще одному социал-демократу, доктору Юлиусу Леберу. Ольбрихт получит пост военного министра, а Штауффенберг станет его заместителем. Как только радиостанции окажутся под контролем противников режима, Гёрделер обратится к немецкому народу от имени новой администрации. О планах и намерениях заговорщиков мы можем судить по «Воззванию к немецкому народу» – документу, который должен был подписать Бек как будущий глава государства. Согласно имеющимся данным, воззвание, скорее всего, написал Штауффенберг при содействии других участников заговора[545]:

Немцы!

Тирания Гитлера уничтожена!

В последние годы на наших глазах происходило страшное. Немецкий народ никогда не вручал власть Гитлеру: он узурпировал пост канцлера посредством гнусных манипуляций… Чтобы удерживать власть в своих руках, Гитлер установил царство террора. Раньше наши соотечественники могли гордиться своей честностью и порядочностью, но Гитлер презрел слово Божье, попрал закон, уничтожил порядочность и разрушил счастье миллионов. Он пренебрег честью и великодушием, свободой и жизнями других людей. Бесчисленное множество немцев и жителей других стран годами томилось в концлагерях, где их мучили и подвергали ужасным пыткам. Многие из них погибли. Наше доброе имя запятнано жестокими казнями. С окровавленными руками Гитлер продолжает идти по пути безумия, неся с собой слезы, горе и страдания… считая себя военным гением, он обрек на катастрофу наших храбрых солдат… Все бесстрашные жертвы нашего народа оказались напрасными. Игнорируя советы специалистов, Гитлер пожертвовал целыми армиями, чтобы удовлетворить свою жажду славы и манию величия.

Авторы документа понимали, что только смерть Гитлера освободит множество офицеров всех уровней от клятвы верности, и поэтому придавали его устранению огромное значение. Бек и Штауффенберг также полагали, что должны объяснить выбранный ими радикальный путь, ради которого они поступились принесенной присягой. Они писали:

Гитлер бесчисленное количество раз нарушал свою клятву верности народу… преступая божественные и человеческие законы. Поэтому военные, государственные служащие и даже простые граждане больше не связаны с ним клятвой. В этой ситуации катастрофы я восстал и начал действовать, поддерживаемый другими людьми из разных классов и регионов нашей родины. Я временно взял на себя ответственность за управление Германским рейхом и сформировал правительство под руководством рейхсканцлера. Правительство приступило к исполнению своих обязанностей. [Фельдмаршал Вицлебен] является Верховным главнокомандующим вермахта, и командиры на всех фронтах подчинились его власти.

Далее следовала общая, не имеющая обязательной силы декларация правительства:

Правительство обнародует свои принципы и планы. Они будут обязательны к исполнению, пока немецкий народ не получит возможность решать… Мы желаем заменить власть и террор на закон и свободу… Мы желаем восстановить наше положение и доброе имя в сообществе наций… Мы прилагаем все усилия, чтобы протянуть руку и залечить раны, нанесенные этой войной всем народам, и восстановить взаимное доверие между ними. Виновные лица, которые опозорили наше доброе имя и причинили столь великие страдания нашему народу и другим нациям, будут наказаны[546].

Эти заявления отражают стремление заговорщиков объяснить свои действия, подтвердить собственный патриотизм и дать какую-то надежду немецкому народу, изнемогавшему под воздушными налетами и гнетом лишений. Та же тенденция прослеживается и в обращении фельдмаршала Вицлебена к вермахту (написанном совместно Беком, Тресковом, Кайзером и Штауффенбергом). В обращении делался упор на военное безумие Гитлера и его ответственность за поражение 6-й армии в Сталинграде и подчеркивалась дальновидность Бека, выступавшего против войны. Кроме того, солдатам давалось понять, что «главным образом мы вынуждены действовать из-за преступлений, совершенных за вашими спинами»