class="p1">– Нет, – он начал активно трясти головой. – Нет. Нет. Нет. И не проси. Я хочу быть ближе к земле. Нечего мне там делать.

– Там мы, дед, – спорила я.

– Вы можете меня навещать. Я не оставлю дом. Хозяйство, – он размахивал грозно кулаками, словно я силой потащу его в шаттл, а старый деревянный дом обязательно сожгу, чтобы точно не было возможности вернуться.

– Тебе не тяжело? – спросила я. – Там ты сможешь жить спокойно.

– Это тебе будет спокойно, если я буду рядом. А я с ума сойду, – огрызнулся дед. – Спасибо, я уже гостил.

Я рассмеялась воспоминаниям. Неделя в Деклейне для деда стала настоящим испытанием. Он, словно

призрак, бродил по дому, едва солнце появлялось на горизонте, или донимал садовника, выпрашивая работу.

– А если мы организуем небольшой домик в глубине сада? М?

– И что я там буду как бобыль? И, внуч, мои куры не дадут твоему дракону жизни. А без них я не полечу, – сказал он шутливо. – Да и куда мне жить с драконами? Мне привычно здесь.

– Дед, ну ты же не все время будешь молодой и сильный.

– Ах, лиса! – дед принялся разбирать корзину. – Вот слягу или помру, тогда делайте со мной, что хотите. А по своей воле я в эту стерильную банку ни ногой.

Примерно так заканчивался каждый разговор об улучшении жизни деда. Мне едва удавалось его уговорить на текущий ремонт старенького дома. Поправить забор или восстановить сарайчик. Самым большим моим достижением была смена крыши.

Я не стала настаивать и продолжать неудобный разговор.

– Дед, Кай хотел попросить цветочки для сада.

– Какие? – оживился дед.

– Белые, – ответил сын, приступая к третьему пирожку.

– Ромашку, что ли, дикую? Эка невидаль. Да бери, конечно, я тебе сейчас выкопаю корешочки и семена соберу.

– Я помогу! – Кай отложил пирожок. Еще бы, копать – это второе любимое слово в лексиконе ребенка. – Можно?

– Можно, – разрешила я, прислоняясь спиной к стене, поедая домашние пирожки и слушая забавный разговор между внуком и прадедом.

Как я рада, что у меня был тот человек, к которому в любой момент можно было прийти, поговорить или просто посидеть за чаем. Дед никогда не спрашивал о проблемах, если я сама не поднимала тему, с пониманием относился к любому моему решению и безмерно любил Кая.

– Привет, Саш.

Я отвыкла от этого имени.

– Привет, – я поздоровалась с сестрой. – Налить молока?

– Давай, – согласилась Женя. – Вы надолго?

– Нет. У Кая режим. Не хочу сбивать. Готова к новому учебному году? – спросила я из вежливости, подобрав тему для нейтрального разговора.

– Ну да. Третий курс. Мы начинаем практику на производстве. Я попросила, чтобы меня распределили на рудники. Туда, где мама.

Не знаю, в какой момент Женя вновь стала называть маму мамой. Наверное, когда поняла, что ее кровным родственникам интересны лишь отношения с семейством Легарт, а никак не ее судьба.

– Трейман обещал подать прошение о переводе мамы. Она будет работать в городе. Так что выбирай место для практики по своему усмотрению. Пирожки вкусные. Попробуй, – сказала я, поднимаясь из-за стола. – Пойду помогу деду.

– Саш, – Женя встала в дверном проеме, уперев руки в косяки. – Поговори с ним. Пожалуйста. Я тебя очень прошу.

– Нет, Жень. Ты просила меня не лезть в ваши с Демианом отношения, я воспользуюсь твоим советом, – я поднырнула под руку и поспешила на улицу.

Закрывая глаза на эгоизм и самовлюбленность сестры, я долго ей помогала, но всему есть предел.

Как выяснилось, в вечер представления ее Деклейну в роли тальеры Легарт она заключила сделку с Демианом. Женя изображает пару – играет на публику дома при семье, во время учебы, на официальных мероприятиях, и Демиан в ответ, если простым языком, не мешает ей жить в свободное время. По факту парень терпел унижения в течение двух лет и не так давно отказался от пары, предложив стандартный договор для землянки с одной поправкой. В их контракте будет присутствовать суррогатная мать, и потребовал от Жени яйцеклетку.

– Саш, пожалуйста. Я не могу ему даже написать…

– Нет, Жень. Я не стану помогать, – я сбежала по ступеням, спряталась под яблонью, взяв минуту для передышки, и вышла к сыну с улыбкой на губах. – Как у вас дела?

– Отлично, – дед с энтузиазмом собирал созревшие головки цветов, пока Кай копался в земле. – Вы уж там чуть раскрасьте тот стерильный мир.

– Поверь, мы внесли уже много в привычную жизнь Легартов.

Особняк изменился, он стал напоминать дом. Дом, где живет семья. Где есть ребенок, где существуют шалости, где становятся ненужными старые правила арконов и появляются новые. Где слышен счастливый смех ребенка и существует настоящая жизнь.

Еще одним любимым занятием Кая было встречать Треймана после полета. Сын всматривался в небо, ждал и мог долго играть с арконом, лазая по нему или провоцируя на догонялки с хвостом. Трейман был невероятно заботлив с сыном. Именно ему он дарил все свое терпение и свободное время.

– Папа! – воскликнул Кай, отмечая точку в небе.

Не знаю, как это работало, но сын точно знал о приближении аркона. За секунду до этого он мог увлеченно играть, отвлечься и тут же показать, с какой именно стороны летит Трейман.

– Да, верно.

– Мы покажем ему цветы.

– О, он будет рад, – сын уловил в моем тоне недоверие, нахмурился. – Не переживай, папа будет очень рад. Он любит все, что любишь ты. Беги!

Сын заулыбался самой очаровательной улыбкой и поспешил к поляне. Я неторопливо следовала за Каем, отмечая, насколько привычным стал этот ритуал. Казалось, если бы не встречи с дедом, я бы забыла свою прежнюю жизнь. Сложную и одновременно простую. Тяжелую, но неимоверно честную. Контракт с драконом должен был сломать меня, но подарил сына, верного аркона и всеобъемлющее счастье.