семьей Версен перед официальной частью. Ты готова?

– Мне кажется, ты все время задаешь мне этот вопрос. И да, готова.

Я хотела ответить по-другому, но то, как вела себя сестра среди арконов… я не могла ей уступить.

Нас провели в кабинет особняка. Еще более просторный, чем у Треймана, но выполненный в том же стиле и в тех же светлых тонах, как и многое в городе под небом.

Клауд Легарт что-то живо обсуждал с арконом. Я его видела на собрании. Тер Версен. Мой биологический отец. Тот, из-за кого моя мама была вынуждена бежать на Землю, браться за любую работу, скрываться, переезжать. Тот, благодаря кому я появилась на этот свет.

Старший Легарт заметил нас, извинился перед собеседником.

– Наконец-то. Мы вас заждались.

Арконы обменивались рукопожатиями, немного отличавшимися от привычных земных. Сжав ладони, они склоняли головы, выражая уважение друг к другу. Именно так я поняла этот жест. Прикосновений ко мне избегал даже отец Треймана, ограничиваясь словами и скупой улыбкой.

– Добрый вечер, – произнесла, когда все взгляды были обращены на меня.

– Алисандра, моя тальера, – представил Трейман.

– И мое потомство, – отозвался аркон, глядя на меня. Вот так близко, я узнавала в нем свои черты. Что-то в глазах, губы… – Рейм, – он назвал свое имя. – Рейм Версен.

Нужно было сказать, что я рада знакомству или встрече.

– Вы хоть помните меня? – спросила я вместо этого.

– Помню. Трудно забыть ребенка, которого потерял.

Его слова можно было понять как сожаление, но это было не так. Всем своим видом он выражал недоумение и задетую гордость. Еще бы, одного из сильнейших лишили собственности. Меня. Неизгладимый удар по самолюбию.

– Я вас не помню, – зачем-то сказала я. – Я вообще не помню жизнь до Земли.

– Детская психика удивительно подвижна. Она прекрасно подстраивается под новые условия жизни, – ответил тер Версен. – Я рад, что ты жива, – произнес без сопереживаний, сочувствия, интереса.

Я прекрасно понимала, что безразличная своей семье по крови, но все равно внутри неприятно похолодело.

Старший Легарт и мой биологический покинули кабинет, переговариваясь и планируя что-то.

– Мое появление в вашей семье принесло свои плюсы, – констатировала я.

– В нашей семье. И да, у нас появился повод поработать над некоторыми проектами вместе с Версенами и не вызвать недовольства.

– Меня это немного успокаивает. Чуть-чуть чувствую свою важность в этом мире.

– Ты не представляешь свою настоящую ценность для нас, Алисандра. Она куда больше, чем выгодная сделка, – Трейман обнял меня, бережно прижав к себе. – Куда больше…

– И что же я? – спросила я, глядя в глаза. Привычный взгляд аркона не казался мне холодным и пугающим, как раньше, теперь я видела в нем нежность и трепет.

– Ты смысл существования. Мое будущее, – говорил он. – Доказательство того, что наши предки поступили правильно. И что у наших детей есть возможность жить. Возродить расу. Стать сильнее. Моя редкость. Сокровище, которое я, как дракон, – он ухмыльнулся, назвав себя земным прозвищем, – буду ревностно оберегать. Защищать. Я не позволю, чтобы твоя жизнь напоминала выживание. Докажу, что арконы умеют любить.

Эпилог

Два с половиной года спустя

Сын уверенно шагал по высокой траве, пробираясь к деревянному дому.

– Цветочки, – сказал Кай, останавливаясь у разнотравья и аккуратно касаясь пальчиком бутонов.

Я смогла в него заложить любовь ко всему, что живет в нашем мире, и надеялась, что с возрастом сын научится понимать, что хорошо и что плохо, не только по меркам арконов, но и по человеческим.

– Жучок, – радостно воскликнул, глядя на продолговатое оранжевое тельце, покрытое черными пятнами.

Так происходило всегда, когда мы спускались на Землю. Разнообразие растений удивляло не только сына, но и меня. За проведенное в городе под небом время я привыкла к скучным деревьям серебристого цвета.

– Он летает. Мама, он летает! – лепетал на понятном лишь мне языке.

– Конечно, летает. И ты будешь летать, когда вырастешь. Как папа, и брат, и твой дедушка.

– В небе! – он поднял голову и нахмурился. Деклейн темной полосой разделял небо. Кай не привык видеть его таким. – Что это?

– Там мы живем.

На детском личике отразилось непонимание.

– А деда?

– А деда тут, на Земле.

– А мы? – спросил еще раз.

– Наверху. Мы прилетели на шаттле.

– Да, – согласился он, глядя на дорогу, по которой мы шли. – А где деда?

– В доме, ждет нас, – я вдохнула воздух. – Готовит пирожки с яблоками.

– Идем кушать, – позвал Кай, вызывая у меня улыбку.

Кушать – самое частое слово, употребляемое сыном. На прогулке, за играми, даже ночью Кай не отказывал себе в том, чтобы перекусить. В тумбе у кровати обязательно было припрятано печенье или фруктовое пюре в мягкой упаковке.

– Идем-идем, – я подхватила его на руки. – Де-е-ед, – крикнула, поднимаясь по скрипучим ступеням. – Встречай гостей, – я поставила сына на пол. – Беги к дедушке, он угостит тебя пирожком, – сказала Каю. – Я заберу корзину с вкусняшками и вернусь.

На Землю нас отпускали только в сопровождении охраны. Иногда наше прибытие больше напоминало посадку шаттла президента. Но это было условие Треймана, которое я даже не пробовала оспорить, прекрасно понимая мотивы моего аркона. Даже местные жители привыкли к визитам и перестали высыпать на улицу, разглядывая нас.

– Спасибо, – поблагодарила я, забирая корзину из рук охранника. – Мы пробудем тут два часа, – предупредила я. – До дневного сна Кая.

– Как пожелаете. В любом случае я не имею право покидать вас.

– Пирожки принести? – поинтересовалась я.

Мужчину искренне улыбнулся, но отрицательно покачал головой.

– Не имею права.

Когда я вернулась на кухню, увидела именно ту картину, которую ожидала. Кай сидел за столом. Перед ним кружка с молоком и глубокая тарелка, доверху нагруженная пирожками.

– Во сколько ты сегодня встал? – спросила я, крепко обнимая деда.

– Да что ты, я же весь в муке.

– И что?

– Испачкаешь одежду.

– Дед, ну ты чего? Постираю, – я схватила с противня горячий пирожок и села напротив сына. – Ой, ай.

– А вот нечего таскать, – проворчал довольно дед. – Молока налить?

– Налей, – согласилась я. – И сам садись позавтракай.

– Я успею.

– Ну, конечно. Ты похудел.

– Так лето, у меня дел полно. Это зимой я обрастаю жирком, когда кроме чистки снега и заняться нечем. Опять привезла, – фыркнул он на корзину со всевозможными видами мяса.

– Ну ты же то съел.

– Съел. Но это не значит, что нужно везти опять.

– Еще как значит, – ответила я, откусив пирожок.

Кай с удовольствием уплетал выпечку, а я наблюдала за дедом, что хозяйничал на кухне.

– Ты не надумал? – спросил я, глубоко набрав в легкие воздуха.