CheyTac M200 с высококлассной оптикой Nightforce и большим запасом матчевых боеприпасов для совместной снайперской программы США и НАТО в Турции. Отношения с Турцией в последнее время становились все более напряженными, и Отактею показалось странным, что Соединенные Штаты в срочном порядке отправляют им элитные снайперские комплексы. Эта винтовка не входила в традиционный арсенал ни американцев, ни турок. Как снайпер, он прекрасно знал о её невероятной дальнобойности, и это было не то оружие, которое он хотел бы видеть в руках плохих парней во время своего дежурства. Доверие к инстинктам не раз спасало жизнь его людям на поле боя, и теперь те же инстинкты били административную тревогу.

Сержант-майор сделал несколько звонков своим контактам в сообществе спецопераций, и, благодаря другу в офисе военного заместителя, ему удалось отследить, что запрос был инициирован звонком от сотрудника Сената неделю назад. Лоббирование интересов оружейников людьми с Капитолийского холма — дело не такое уж редкое, но вряд ли речь шла о чем-то настолько специфическом. Выполнив необходимую проверку, пора было идти к начальству.

Оттолкнувшись от кресла, он на мгновение замер, чтобы обрести равновесие, прежде чем направиться в остекленный коридор, ведущий во владения руководителя программы. За свою военную карьеру Отактей встречал немало хороших офицеров, но его нынешний босс к ним не относился. Майор Чарли Серко был тыловиком, и не самым лучшим. Он был посредственным офицером полевой артиллерии, прежде чем перешел в Корпус снабжения, где не занимался ничем, кроме оттачивания навыков карьерного роста по командной цепочке. Сержантский состав в его штабе был убежден, что его коричневые усы уставной длины — результат времени, проведенного в заднице у директора по закупкам SOCOM. Это, вкупе с его похожим на грызуна лицом, привело к прозвищу: Тушканчик.

Хромота Отактея стала менее заметной, когда мышцы ног разогрелись с каждым шагом. Глубоко выдохнув, он постучал в открытый дверной проем Тушканчика.

— Сэр, есть минутка?

Майор Серко поднял взгляд, удивившись, увидев в дверях громадного и густо татуированного индейца-сержанта. Камуфляжная форма этого человека была покрыта значками и нашивками, свидетельствующими о его карьере в силах специальных операций. Майор уставился на значок «Боевой пехотинец», значок мастера-парашютиста, крылья за затяжные прыжки HALO и значок водолаза сил спецопераций, украшавшие грудь сержант-майора — осязаемые напоминания о жизни, проведенной в беге на звук выстрелов. Собственная форма майора была почти пустой, если не считать знаков различия, именных планок и одного ряда административных лент. Нарукавная нашивка Группы специального назначения, нашивка «Рейнджер» и «Сотня Президента» на рукаве Отактея лишь сыпали соль на раны майора.

— Эм, конечно, да, сержант-майор, — сказал он, взглянув на часы. — Можно побыстрее?

Стены кабинета были увешаны фотографиями и сувенирами из единственной командировки майора в Афганистан. На полке лежала традиционная афганская шапка «пуштунка», на столе — деактивированная китайская граната, и, казалось, бесконечная вереница фотографий, на которых Тушканчик позирует с разным оружием. Отактея забавлял тот факт, что все снимки, похоже, были сделаны в стенах обширной передовой оперативной базы, которую майор, вероятно, никогда не покидал.

— Сэр, мне нужно, чтобы вы взглянули на это. — Отактей подвинул запрос через стол майора. — Тут что-то нечисто. Я сверился с парнями за океаном, и они ничего не слышали об этой программе. Похоже, мы экспортируем оружие неизвестной структуре.

Серко взглянул на бланк и нахмурился.

— Откуда пришел этот запрос?

— Поэтому я и пришел к вам, сэр. Он поступил из офиса полковника Фенсона. Насколько я слышал, кто-то в Вашингтоне попросил его об услуге.

— Заместитель? Вы ожидаете, что я буду оспаривать запрос, спущенный от полковника?

— Сэр, мне, по большому счету, насрать, от кого он пришел. Я пытаюсь не допустить, чтобы снайперские системы использовались против американских войск за рубежом.

Майор Серко сделал паузу и тщательно подбирал следующие слова.

— Вы думаете, что вы всё еще снайпер, не так ли? Лучше привыкайте к тому, что это не так. Вы просто очередной штабной сержант.

Руки Отактея сжались в кулаки: он подавил желание вырвать позвоночник Тушканчика через глотку. Он сделал вдох и продолжил профессиональным, но сдержанным тоном:

— Сэр, дело не во мне, дело в том, чтобы оружие не попало в руки наших врагов. Этот запрос крайне ненормален. Никто из тех, с кем я говорил, никогда не слышал о совместной снайперской программе США и Турции. В лучшем случае эти винтовки будут использованы турками против пешмерга.

— И что именно вы ожидаете от меня, сержант-майор?

— Сэр, возможно, вы могли бы связаться с кем-нибудь из штаба полковника Фенсона и копнуть немного глубже. Как только это оружие отправят, его уже не вернуть. Помните все то оружие, которое мы отправляли в Афганистан в восьмидесятых?

— Сержант-майор, вы когда-нибудь слышали поговорку «торчащий гвоздь забивают по самую шляпку»? Цепь командования существует именно по этой причине. Мы все должны делать свою часть работы, чтобы машина продолжала двигаться. Эти винтовки должны быть отправлены как можно скорее.

Серко подписал каждую страницу бланка и положил его в лоток для исходящей документации на своем столе.

— Что-нибудь еще, сержант-майор?

— Никак нет, сэр. — Отактей повернулся, чтобы уйти, но затем остановился. — Сэр, не обязательно вести людей в бой, чтобы проявить мужество.

— О чем вы говорите, сержант-майор?

— Жаль, что вы не знаете, — ответил Отактей, выходя из кабинета без малейшего признака хромоты.

ГЛАВА 26

Заповедник Ньяса

Мозамбик, Африка

Март

РИС СОСРЕДОТОЧИЛСЯ НА разработке стратегии, которая позволила бы эффективнее решать проблему браконьерства. У него была задача. Теперь пришло время собрать разведданные.

Рич Гастингс был в восторге от того, что опытный боевой командир посвятил себя борьбе с браконьерами, и предложил ему все имеющиеся ресурсы. Первым делом Рис запросил карту района во всю стену и все собранные отчеты о браконьерской активности. Через несколько минут Рис уже смотрел на стопку записей толщиной в дюйм. Команда Гастингса усердно собирала сырые данные «с полей», но не имела ресурсов для их тактического применения.

Рис видел подобное в первые дни противоповстанческих операций в Ираке. Группы захвата изымали ноутбуки, мобильные телефоны и документы во время рейдов на особо важные цели, но эти разведывательные «золотые жилы» теряли актуальность без налаженных процедур их эффективной обработки и анализа. Как только военные осознали преимущества грамотного сбора данных на месте происшествия и наладили координацию с аналитиками на