касалась груди. Кожа стала цвета грецкого ореха от времени, проведенного в море, и от беспощадного африканского солнца. Простая, но питательная диета из мяса дичи и овощей в сочетании с почти постоянной физической активностью сделали его тело жилистым и твердым. Рельеф мышц был отчетливо виден, как и толстые вены на руках; таким низким процент жира в его теле не был с тех пор, как он закончил курс подготовки «морских котиков» BUD/S почти два десятилетия назад. Он носил шорты цвета хаки и оливково-зеленую хлопковую рубашку в стиле сафари с логотипом «RH Safaris», вышитым над нагрудным карманом. На ногах были ботинки-вельдскуны местного производства из шкуры буйвола, а на голове — широкополая шляпа. Старая винтовка .404 стала верным другом, который никогда не был дальше вытянутой руки, и он носил её толстые патроны на поясе, как ганфайтер. Он походил скорее на урожденного африканского профессионального охотника, чем на беглого морского офицера из Калифорнии.

После двух месяцев антибраконьерских операций Рис и его команда нанесли противнику серьезный урон. Они арестовали три дюжины человек — как местных браконьеров, добывающих мясо, так и тех, кто работал на профессиональные синдикаты, сожгли множество лагерей и изъяли три пикапа проволочных петель. Прошел слух, что это место перестало быть безопасным для тех, кто не уважает законы об охоте. Рич был уверен, что в результате они увидят резкий рост численности дичи в концессии.

Со сменой сезона начали прибывать охотники из США и Европы, и PH переключили внимание на повседневные сафари-операции, в то время как Рис продолжал выслеживать браконьеров. Пилот, доставлявший охотников на взлетно-посадочную полосу лагеря и обратно, бездельничал в лагере во время сафари, держа самолет наготове на случай медицинской эвакуации. Он умирал от скуки в ожидании вызова, который так и не поступал, поэтому Рис пристроил его к делу. Для крупных операций он становился пилотом дрона, а Рис — командиром наземной группы егерей. Антибраконьерские силы были компетентны и способны, и Рис обеспечивал тактическое руководство, оставаясь в тени. Все, что знали браконьеры, — это то, что егеря стали чертовски хороши в своей работе; никто не догадывался о подготовленном командире спецназа, тихо дергающем за ниточки.

ГЛАВА 28

Заповедник Ньяса

Мозамбик, Африка

Май

ПРОБИТЫЕ КОЛЕСА БЫЛИ повседневным явлением, настолько частым, что Рис и двое его следопытов действовали как пит-бригада NASCAR, едва почувствовав, что шина спустила. Пикап «Ленд Крузер» нес две запаски, закрепленные по бокам трубчатого багажника над кузовом, и сейчас им предстояло использовать вторую за день. Рис взглянул на часы и дал команду обоим парням. Казалось, они понимали английский гораздо лучше, чем говорили на нем, и, хотя они, вероятно, никогда не видели автогонок, быстро уловили, что Рис превратил это рутинное занятие в игру.

Рис достал реечный домкрат с переднего бампера, пока Соломон ослаблял колесные гайки на спущенном колесе, а Гона с усилием снимал запаску с багажника. Рис установил домкрат на плоский камень и начал поднимать подбитый пикап. Едва шина оторвалась от земли, спущенное колесо сняли, и свежее встало на место. Трое мужчин работали быстро и без слов — командная работа, рожденная за несколько месяцев тесного сотрудничества в этой глуши.

Рис опустил домкрат, шина коснулась земли, и он объявил время:

— Две минуты сорок пять секунд. Новый рекорд.

Оба следопыта просияли, пожимая друг другу руки.

Их торжество прервал звук выстрелов — очередь из трех патронов, в которой Рис безошибочно узнал звук АКМ. Единственные «калаши» в этом секторе принадлежали правительственным егерям, сопровождавшим охотничьи группы, но, судя по последнему сеансу связи, те находились в десятках миль от местоположения Риса. Выстрелы могли исходить только из одного источника — от браконьеров. Рис потянулся к стойке за кабиной пикапа и вытащил свою винтовку из мягкого чехла на молнии, защищавшего её от непогоды. Он слегка отвел затвор назад, убедился, что патрон в патроннике, закрыл затвор и проверил предохранитель. Открыв клапан кожаного подсумка на ремне, он с удовлетворением увидел пять массивных латунных патронов, блестящих на восточноафриканском солнце. Он снял с пояса рацию «Motorola» и попытался вызвать базовый лагерь.

— База, это Джеймс, прием. База, это Джеймс, как слышите? — Никакого ответа, только статика. Дерьмо.

— База, это Джеймс. Если вы меня слышите, у нас стрельба очередями к югу от реки Луженда, рядом с валунами, выдвигаюсь на разведку. — Рис убавил громкость рации и сделал глубокий вдох.

Он кивнул своим следопытам и указал в сторону выстрелов. Без колебаний все трое легкой трусцой двинулись по красной грунтовке. Даже проработав с ними несколько месяцев, Рис не переставал восхищаться их навыками следопытства. Они могли не только идти по следу на твердой земле, но часто делали это на бегу. Соломон указал пальцем на землю и свернул влево, в лес миомбо. Войдя в буш, они замедлились до шага и двигались как можно тише. Не было произнесено ни слова. К этому моменту Рис уже читал язык тела этих людей, а жесты заменяли любые необходимые команды. Они шли гуськом по узкой звериной тропе: Соломон впереди, Гона за ним, Рис замыкал.

Они работали так же, как при поиске дичи для своего аутфитера: у каждого были свои обязанности. Соломон был головным дозорным, который вел группу и высматривал следы на земле; его взгляд был направлен в основном вниз. Гона держал голову высоко и искал любые визуальные признаки жизни, животной или человеческой. Рис контролировал следопытство, обеспечивал прикрытие, вел связь с базовым лагерем и принимал командные решения при необходимости. Всё как в старые добрые времена в Команде.

Соломон замедлил шаг, и все трое пригнулись, чтобы снизить силуэт. Он остановился и присел на корточки у края поляны, Рис бесшумно подобрался и опустился на колено рядом с ним. Следопыт кивнул в сторону источника стрельбы: четверо браконьеров, двое вооружены «калашами», двое других — небольшими топорами. Все четверо окружили залитую кровью тушу слона, лежащего на боку, — судя по виду, самки. Мужчины находились ярдах в восьмидесяти — слишком далеко, чтобы разобрать голоса, но язык их тела говорил сам за себя. Один из вооруженных винтовкой жестикулировал в сторону людей с топорами, показывая, как именно нужно отрубать бивни. План Риса состоял в том, чтобы зафиксировать преступление и следить за браконьерами, пытаясь наладить радиосвязь и дожидаясь егерей. Ввязываться в перестрелку в стране третьего мира, будучи в розыске, в планы не входило.