освободить Адиландру. А потом как-то передать весть королевствам Иллиана. Нужно предупредить их о вторжении темнорожденных!

– От судьбы драгорна нельзя отмахнуться, ее нужно воспринять всерьез, – возразил Адриэль. – Зов дракона не оставляют без ответа.

– Но я не драгорн! – Гидеон подошел к камню. – Смотри!

Он попытался вытащить меч, но ничего не вышло.

Адриэль улыбнулся.

– Я тоже кое-что тебе покажу. – Он в свой черед схватился за рукоять и потянул упрямый клинок. – Я ведь говорил, Галандавакс зачаровал Скорбящего много веков назад. Он выйдет из камня, когда миру вновь понадобятся драконы. Даже я не способен его достать.

Гидеон поник. В Корканате он мечтал о жизни, полной приключений, об особой судьбе, особом жребии, не таком, как у обычных людей! А теперь… теперь ему хотелось лишь, чтобы Эбигейл вернулась.

– Адриэль прав, – сказал Галанор. – Ты должен тренироваться, Гидеон. Это честь, о которой мой народ тысячу лет мог лишь мечтать. Ты не можешь ее упустить.

Гидеон и Адриэль оба удивленно уставились на него. Галанор впервые сам предложил не уходить!

Гидеон взглянул в глаза Иларго и почувствовал знакомое притяжение. Теперь он понимал, что это приглашение объединить разум. Стать драгорном… Звучало невероятно, но Гидеон сомневался, что дело это быстрое.

– А сколько нужно тренироваться? – спросил он.

Адриэль помедлил.

– Боюсь… обучение наше дольше, чем вся человеческая жизнь.

– Значит, надо начинать прямо сейчас, – добавил Галанор, положив тяжелую руку Гидеону на плечо.

* * *

Галанор оставался с новоиспеченными учителем и учеником, пока окончательно не заскучал. Он не походил на своих предков: ему не хватало терпения сидеть и смотреть, как Адриэль учит Гидеона эльфийской медитации. Ему нужно было двигаться, делать что-то, поэтому он занимал время фехтованием, оттачивая приемы и стойки. Даже четыре века тренировок не значили, что можно вот так все бросить.

Он замирал, лишь глядя на драконов. Они парили в вышине, один прекраснее другого. Полет Райнаэль вновь напомнил ему о собственной королеве. Нужно спасти Адиландру из этого ада. Он знал, что она еще жива. Должна быть жива, иначе ему не вынести груза вины!

Он оглянулся на стену деревьев, скрывающую камень с клинком. Там Гидеон все пытался усвоить первый урок. По мнению Галанора, все это могло пойти двумя путями: либо Адриэль убедит его, что драконы должны оставаться в оазисе, либо Гидеон, укрепив связь с Иларго, поможет напасть на Малайсай.

Но Галанор не мог оставить все как есть.

Он взобрался на парящую скалу, подгоняемый желанием действовать. Кто знает, сколько Гидеону понадобится времени, чтобы освоить простейшие умения драгорна? Время уходило неумолимо: даже если Адиландра пока жива, жестокость темнорожденных заставит ее убить себя!

Присев на корточки у края скалы, он осмотрел кратер, пытаясь отыскать лазейку, которую мог упустить. Его острый эльфийский взгляд схватывал каждую деталь практически отвесных скал, защищавших Предел, но ни проходов, ни долин не было видно. Карабкаться по скале тоже было бесполезно: даже пройди он мимо злобных песчанников, живущих в Красных горах, умер бы от обезвоживания, не дойдя до Малайсая.

Галанор опустил голову, признавая поражение.

Все его старания пошли прахом. Все отвратительные поступки, которые он делал ради своего народа, навсегда с ним. Лица детей, унесенных морским народом, вставали у него перед глазами, от одного воспоминания выступали слезы. Студенты Корканата, совсем дети… Впервые в своей долгой жизни он почувствовал отчаяние и не смог не заплакать.

Но не успел Галанор совсем погрузиться в мрачные воспоминания, как краем глаза заметил движение вдалеке. Быстро промокнув глаза, он увидел, как Маллиат поднимается в небо со свитой драконов. Они заложили широкий круг и полетели прочь из оазиса. Но куда?

Галанор практически соскользнул со скалы по толстым корням, уходящим в землю, и увидел Адриэля и Гидеона с Иларго, идущих к озерцу.

– Маллиат улетает! – крикнул Галанор, подбегая к ним.

Адриэль остановился на берегу озерца, совершенно безмятежный.

– Он не улетает. Он отправился на охоту. Без полетов дракон начинает сходить с ума, это знают даже маги из Корканата. Каждый день его сопровождают на север, где он может полетать и поохотиться. По мере того как он будет приходить в себя, мы будем давать ему все больше свободы.

Галанор почувствовал себя круглым дураком. Он взглянул на Гидеона, но маг их не слушал – был слишком занят, поглаживая чешуйки между глаз Иларго.

Галанор неловко кивнул и ушел. Он по натуре был воином и тактиком, поэтому в голове его уже рождался новый план: залечь на поляне Маллиата, пока он охотится, чтобы сразу поговорить с ним, никуда не пробираясь… Но мысль эта тут же растворилась, когда он вспомнил размер и вес Маллиата. Скорее всего, дракон, возвратившись, просто приземлился бы на него.

Галанор вздохнул и побрел в лес. Он чувствовал, как отчаяние проникает все глубже, подталкивая его к опасным, безумным планам. Нужно было что-то с этим делать.

* * *

Адиландра сжала руку так, что костяшки побелели, хватка ее была все равно что стальной капкан. Эльфийская сила в разы превосходила человеческую, и ее последний насильник сполна в этом убедился. Уродливый темнорожденный пытался бороться, царапал ее руки, но хватка лишь усиливалась. Адиландра душила его умело, так, чтобы ни звука ни вырвалось из посиневших губ, чтобы ни один стражник за дверью ничего не услышал.

Дождавшись, пока в его горле что-то хрустнет, она скатилась с темнорожденного и неуклюже упала на холодный каменный пол. Дурман еще не выветрился окончательно, и борьба вытянула из нее последние силы.

Адиландра посидела, прислонившись к кровати, собирая всю свою решимость. Нужно было бежать. Богиня все продолжала подкладывать ее под уродов из богатых кланов, накачивая дурманом, чтобы стала послушной. Сколько дней и ночей прошло? Все сливалось в ее голове, но эликсиры понемногу переставали действовать. Лишь гладиаторские бои давали ей небольшую передышку от дурмана.

Она подняла руку, стиснула кулак, проверяя свою силу. Может, зелье больше на нее не действует? На это оставалось лишь надеяться. Нашарив одежду, она встала наконец, но ее тут же накрыло тошнотой и головокружением. Схватившись за спинку кровати, она побрела к балкону, где на тумбе лежал зеленый кристалл.

Проклятые кристаллы!

При них она абсолютно теряла связь с магией. Какой-то камень забрал ее величайшее преимущество перед людьми! Она не знала как, лишь понимала, что кристалл и зелье превращают ее в игрушку темнорожденных.

Но не успела она добраться до кристалла, как ее скрутило. Не справившись с рвотой, Адиландра исторгла содержимое желудка на пол.

Едва она утерла навернувшиеся на глаза слезы, как дверь распахнулась