детективов вряд ли обрадовало бы настоящее убийство.

Редвуд-Гроув был одним из самых безопасных мест, что я знала. Пиком преступности тут обычно были ежегодные хулиганские выходки старшеклассников: они красили воду в озере в фиолетовый цвет или устраивали на площади контактный зоопарк. Кайла, конечно, была не подарок, но ведь не убивать же ее за это?

Когда я тупо смотрела, как парамедики кладут ее тело на каталку, мне пришла в голову еще одна мысль. Может быть, мы имели дело с серийным убийцей?

Каковы были шансы, что погибнет еще кто-то из моих однокурсников? Могла ли смерть Кайлы быть связана со смертью Скарлетт? В этом я сомневалась. Кайлу я не видела почти десять лет. Но с другой стороны, разве не очевидно, что мы столкнулись вчера вечером и меньше чем через двадцать четыре часа она погибла?

Что, если дело было во мне?

Может, на мне лежало проклятие?

Девять

Вернулся Флетчер со стаканом воды. За ним шел Хэл с перекошенным от ужаса лицом. При виде тела Кайлы он быстро-быстро заморгал, словно пытался прояснить зрение.

– Флетчер мне все рассказал, но я не могу поверить, – пробормотал он, прижимая ладонь к груди.

Я осторожно сделала глоток воды. Руки так дрожали, что я боялась ее разлить. Умом я понимала, что в гибели Кайлы нет моей вины, но сердцем чувствовала иначе. Этого никогда бы не случилось, если бы не Фестиваль тайн. Видеть такое страдание на лице Хэла было невыносимо. Этот день должен был стать началом чего-то нового, светлого и радостного для нашего любимого книжного магазина.

– Энни, это вы ее нашли? Кто мог такое сотворить?

Кустистые белые брови Хэла взлетели. Он оглядел комнату, словно ожидая, что преступник будет стоять рядом, держа в руках окровавленное орудие убийства.

– Понятия не имею, – честно ответила я, прижимаясь губами к холодному краю стакана.

– Сколько она тут пробыла? – пробормотал Хэл, не отрывая глаз от пола и нервно теребя в пальцах край кардигана.

Я не знала, ко мне он обращается или к парамедикам. В гостиной были только Флетчер, я, Хэл и врачи. С моей точки обзора на полу были видны лишь самые нижние полки с книгами.

– Мы оцепили комнату и велели всем оставаться на местах. Детектив уже в пути, – сказал один из парамедиков, отключая рацию, висевшую у него на поясе. – Она ответит на ваши вопросы.

– Как ее убили? – настаивал Хэл, обматывая вокруг пальца ниточку, выдернутую из кардигана, и бродя, как в тумане, из угла в угол.

Было так странно смотреть, как он то и дело останавливается перед полками с книгами Ф. Д. Джеймс[162], в то время как мы сами становились героями триллера. Он был в таком же шоке.

– Здесь, в магазине? Когда?

– Простите, на такие вопросы будут отвечать полицейские и детектив, – повторил парамедик.

– Что нам делать с фестивалем? – спросил меня Хэл.

– Не знаю. – Я обвела взглядом зал, куда совсем недавно приносила всевозможные чаи и лакомства для гостей. Мы организовали чайную в стиле мисс Марпл – фарфоровые чайники, многоярусные витрины с макарунами, птифурами и шоколадными трюфелями. – А сколько времени?

Закатав рукав, Хэл посмотрел на часы.

– Почти пять.

– Коктейльная вечеринка будет меньше чем через два часа. – Я услышала в собственном голосе истерические нотки. – Отменить ее? Не знаю, сколько все это займет времени.

– Вечеринка будет здесь? – спросил один из фельдшеров.

– Нет, в отеле. – Я внезапно осознала, что сижу на полу и надо вставать.

– Полиция, скорее всего, захочет на время закрыть книжный магазин, чтобы провести должную проверку, но просить вас отменить мероприятие в другом месте у них причин нет. – Фельдшер повернулся так, чтобы закрыть мне вид на тело.

– Можно мне подождать детектива? – Я попыталась встать, но ноги не слушались. Они тряслись так, будто я только что пережила очень интенсивный сеанс пилатеса. – А то у меня уже клаустрофобия.

– Да, хорошо. Только не выходите из комнаты.

Хэл и Флетчер, взяв меня за руки, помогли мне подняться.

– Я могу и сама идти, – возмутилась я, но, по правде говоря, мои колени напоминали комочки размокшей овсянки.

Хэл крепче сжал мою руку, повел меня к эркерным окнам.

– Садись, – предложил Флетчер, указывая на мягкие бледно-желтые кресла.

У меня не было сил отказаться. От доброты моих коллег мне хотелось плакать. Я опустилась в кресло, Флетчер приготовил чай, Хэл побрел к двери. Медикам удалось никого не пускать в гостиную, но слухи, по всей видимости, уже распространились, потому что через открытую дверь я видела, как гости толпятся в коридоре, надеясь хоть краем глаза уловить происходящее.

– Давайте закроем дверь, – мягко сказал Хэл парамедику, стоявшему у входа в комнату.

– Хорошая идея, – согласился тот.

– Может, нам всем выйти? – спросил Хэл у другого врача, который угощался вишневым печеньем в шоколаде.

– Никому не выходить, – велел властный голос.

Я подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как женщина открывает дверь и проталкивается через толпу зевак. За ней следовали двое полицейских в униформе. Цокая каблуками по полу, она прошла мимо зоны отдыха перед окнами и подошла к нам.

– По крайней мере, пока я не дам вам разрешения.

– Я и не собирался уходить с места преступления, – возмутился Хэл.

Женщина в черных брюках и белой блузке подошла ближе, и я сразу же почувствовала, что все под контролем.

– Даже если собирались – я веду расследование, и никому не разрешено покидать здание.

Я изумленно смотрела на ее миниатюрную фигуру, большие черные очки и серебристо-белый боб и не могла поверить своим глазам.

– Доктор Колдуэлл?

Она медленно приблизилась ко мне.

– О боже мой, Энни Мюррей, что вы здесь делаете?

Я попыталась встать, но ноги отказались слушаться.

– Я здесь работаю. Я ее нашла…

Доктор Колдуэлл ахнула и прижала ладонь к груди.

– Энни, столько лет прошло… Мне, конечно, грустно, что мы снова встречаемся при таких обстоятельствах, но приятно видеть мою любимую ученицу.

Я покраснела.

– Вы знакомы? – спросил Хэл.

– Доктор Колдуэлл была моим профессором криминологии, – ответила я и вновь подняла глаза на бывшую наставницу. – Вы по-прежнему преподаете?

– Иногда веду занятия, но официально ушла вскоре после вас. Просидев столько лет за кафедрой, я решила, что пришло время применить теории и исследования на практике. Я работаю детективом уже почти шесть лет, но в Редвуд-Гроуве – первый месяц. Понятия не имела, что вы тоже здесь.

Я улыбнулась, почувствовав облегчение. Доктор Колдуэлл была моим любимым преподавателем. Блестящий специалист, она так хотела, чтобы я следовала за своей страстью. Она очень расстроилась, когда на выпускном я сказала ей, что вряд ли буду строить карьеру в этой области. Она понимала, какую боль я переживаю, и посоветовала мне подождать немного и связаться с ней в том случае, если я все же передумаю. У нее было множество контактов в правоохранительных органах, она сказала, что с радостью поможет мне наладить связи и даст отличные рекомендации.

Но со временем мое решение не изменилось. Мы с доктором Колдуэлл потеряли связь. Я оставила мечты о собственном частном детективном агентстве – открыть его мы мечтали вместе со Скарлетт, – как и о том, чтобы стать экспертом-криминалистом. Интересно, подумала я, как отреагирует доктор Колдуэлл, когда поймет, что жертвой стала Кайла? Это было довольно странное совпадение. Слишком много странных совпадений.

Доктор Колдуэлл обвела пространство серьезным взглядом опытного человека. Я знала без сомнений, что она оценивает количество людей, место преступления, видимые выходы и потенциальные пути эвакуации. Ничего в ее расслабленной позе и нейтральном выражении лица не выдавало быстрого сканирования обстановки. Она шагнула вперед, сказала офицеру в униформе, ожидавшему поблизости:

– Пожалуйста, освободите помещение. Все, кроме мисс Мюррей.

Я сидела в кресле, крошечными глотками потягивая коричный чай, который приготовил Флетчер, пока доктор Колдуэлл осматривала помещение. Она осветила фонариком потолок, шкафы и пол, внимательно изучила все, от чая и печенья до больших эркерных окон, подергала ручки, проверяя, открыты они или заперты.