даже какой-то долговязый мужик с седыми волосами и длинными мечами за спиной. Тогда я молча снял со сковороды первую партию, насадил свёртки на бамбуковые шпажки и протянул им. Горячий пар всё ещё поднимался от капустных листьев, а густой соус блестел янтарной корочкой.

Один из крестьян откусил первым и жадно всосал выступивший горячий сок.

— Ого! — пробормотал он с набитым ртом, пока остальные жевали.

Первое время всё выглядело совершенно обычно. Люди просто ели уличную еду, лениво перекидывались ничего не значащими фразами и ждали начала представления. Однако спустя лишь несколько мгновений я начал замечать, как пошли первые изменения.

Плечи у них стали медленно расправляться. Один из ремесленников, ещё секунду назад сутулившийся от усталости, вдруг выпрямился и несколько раз с удивлением повёл шеей, будто с неё свалился невидимый груз. Другой мужчина шумно выдохнул и рассмеялся, причём настолько же громко, насколько и неожиданно для самого себя.

— Слушай, — сказал он своей жене. — У меня такое ощущение, будто ноги легче стали, — а затем осмотрел её с головы до пят и добавил: — ты что-то сделала со своими волосами?

Я же продолжал нанизывать готовые голубцы на шпажки и наблюдать.

Тёплая волна действия напитанной духовной энергией пищи уже расходилась по их телам, и это было видно даже со стороны. Кожа у людей слегка розовела, словно они только что вернулись с хорошей пробежки, а движения становили бодрее. Тот самый наёмник доел шпажку, несколько раз сжал кулак, будто проверял силу, а затем чертыхнулся и ушёл, ведомый каким-то ягодным запахом.

— Чтоб меня! — вдруг в голос выругался крестьянин. — Как настойки доброй махнул!

Но на этом всё не закончилось, и эффект только начинал проявляться. Худощавый житель деревни, который ел уже второй голубец, вдруг замер, а затем почесал затылок и как-то странно усмехнулся. Его уши заметно покраснели, а сам мужчина внезапно огляделся, словно хотел убедиться, что никто ничего не заметил.

Но было уже поздно.

Одинокая женщина, стоявшая у соседней лавки с рисовыми шариками, тихо фыркнула, прикрывая рот и указала подружке на внезапно ожившего человека. Крестьянин заметил, какое внимание оказывали ему незнакомые женщины, и, быстро доев последний кусок, окликнул меня, вытирая руки.

— Эй, парень, у тебя там ещё есть?

Я ответил не сразу, так как бы занят готовкой следующей партии на сковороде. Тем временем вокруг происходило всё больше мелких, но заметных перемен. Люди, съевшие мои голубцы, начали двигаться быстрее, разговаривать громче и смеяться чаще. Женщины принялись флиртовать с собственными мужьями и незнакомыми мужчинами, а те старались всё чаще выпячивать грудь и хвастаться редкими мышцами.

Был даже один старик, который несколько раз подпрыгнул на месте, будто пытался проверить песок в своих коленях, после чего довольно закивал. Но были и другие признаки. Пара мужчина вдруг начали говорить заметно тише и как-то неловко переминаться с ноги на ногу. Один из них кашлянул и поспешно отвернулся, когда мимо прошлая молодая девушка с подругами. Они, в свою очередь, покосились на бёдра незнакомцев и обменялись короткими смешками.

Я наблюдал за происходящим, продолжая готовить голубцы, и заметил, что мой рецепт сработал. Средний уровень качества, усиленный природным Конским хвостом и моей духовной энергией, кажется, слишком хорошо действовал на обычных людей. Кровавая ягода разгоняла кровь, отчего обмен веществ происходил быстрее, а мясо моллюсков повышало выносливость и влечение к противоположному полу.

Аромат соуса продолжал расползаться по площади, а шипение сковороды звучало почти непрерывно. Люди вокруг стали постепенно замечать странную картину, что те, кто ел мои голубцы, через минуту выглядели, будто после хорошего отдыха, трёх чарок крепкой настойки и… внезапно ощутившие тонус молодости и разыгравшихся гормонов.

Всё начиналось именно так и обещало закончиться никак иначе. Вот только когда количество желающих отведать моих голубцов становилось всё больше и больше, я заметил, что совершил небольшую ошибку.

Люди постепенно рассасывались по укромным уголкам. Парочки уходили с площади и растворялись в переулках деревни. Те, кто ещё совсем недавно шумно обсуждали будущие поединки и ставки на бойцов, теперь переглядывались совсем иначе. Взгляды становились долгими, со значением, а разговоры всё чаще сбивались и обрывались на полуслове. Кто-то внезапно начал улыбаться без причины, кто-то поправлял одежду и оглядывался по сторонам так, словно только что заметил, сколько вокруг красивых лиц.

Первые пары начали отходить от трибун осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания. Молодой кузнец и девушка из соседней лавки стояли рядом, переглядывались, а затем вдруг дружно рассмеялись и почти одновременно решили «немного прогуляться». За ними так же исчезли ещё двое, а потом и ещё. Через несколько минут это уже нельзя было назвать совпадением, и люди действительно начали расходиться по двое, а местами и по трое, направляясь в сторону узких улочек, переулков и тихих дворов вокруг площади.

При этом вторая половина толпы, похоже, переживала эффект совершенно иначе. Там, где первые становились мягче, розовее и жаждали утех, другие, наоборот, словно загорались изнутри. Молодые парни расправляли плечи, крутили шеями и разминали мышцы. Один человек громко хлопнул в ладони и вдруг заявил, что чувствует себя так, будто может пробежать через всю деревню без остановки.

— Да я сейчас кого угодно на арене размажу! — заявил кто-то из толпы.

— И я! И я! Меня тоже запишите! — не отставал другой.

У края арены уже собралась небольшая группа таких разгорячённых смельчаков. Они спорили, толкались плечами, демонстративно разминая руки, и пытались привлечь внимание распорядителей. Некоторые даже начали показывать приёмы и пытаться одновременно впечатлить противоположный пол.

Мужчина, который пару минут назад, купил у меня сразу две шпажки, теперь стоял у лавки напротив и отчаянно пытался выглядеть серьёзно, хотя лицо у него горело так, будто его только что вытащили из бани и прошлись по коже веником. Ещё дальше двое молодых парней спорили, кто из них сильнее, и вызывали друг друга на поединок до первой крови.

— Вот это я выдал… — пробормотал я себе под нос и заметил, что голубцов практически не осталось.

На мгновение мне даже стало не по себе. Если так пойдёт дальше, то половина зрителей попросту разойдётся по своим делам, а вторая половина полезет на арену вне очереди. Это станет знаком и для других, кто решит, что вот оно — настоящее веселье, и весь фестиваль превратится в балаган.

Кто-нибудь на моём месте сказал бы: «Ну и пусть. Народу же будет весело». Однако помня недавние события, когда градоправитель приказал убить