с густым соусом из конского хвоста и жаровня, на которой буду быстро обжаривать порции. План простой и надёжный, как швейцарские часы.

Вместо одного массивного и пузатого голубца, который, в идеале, требовалось томить в соусе несколько минут, подготовил несколько крохотных, так сказать, на один зубок, раз уж мы оказались на фестивале. Кому захочется набить брюхо и впасть в состояние лёгкой сытой комы, когда вокруг происходят празднования? Именно по этой причине буду обжаривать на сковороде по три штуки, добавлять ложку соуса и нанизывать их на деревянные шпажки.

Идеальная адаптация традиционного угощения из моего мира для местных приверед.

Быстро, ароматно и с эффектом, который заставит надолго запомнить этот фестиваль и потребовать добавки. Так что, если всё пойдёт так, как я рассчитываю, то уже скоро перед моим лотком выстроится очередь из голодных просителей. Тем более, учитывая, что за ингредиенты и аренду пришлось отдать все накопленные медяки.

За работой я даже не заметил, что солнце уже встало в зените. К полудню центральная площадь деревни уже гудела, словно встревоженный улей. Административный район превратился из центра крючкотворства и бумагомарания в самое сердце готовящегося фестиваля. Фестиваля чего? Фестиваля чествования защитников деревни, тех людей, которых выбрали для состязания на арене войны.

Прямо в центре рабочие заканчивали возводить место ристалища, натягивая канаты, поднимающие ввысь столбы, и уплотняя песок вокруг круга битвы. Несколько бойцов уже проверяли площадку. Кто-то разминался, нанося удары по воздуху, кто-то спокойно сидел у края арены и, прикрыв глаза, медитировал перед боем. Время от времени раздавался глухой хлопок, исходящий от одного из практиков, которые пробовали силу удара Ци, и зрители на ближайших рядах невольно притихали.

К слову, о них.

Вокруг арены постепенно заполнялись трибуны. С одной стороны — простые лавки и бревенчатые настилы, куда уже стекались крестьяне и ремесленники. Люди толкались, занимая места получше, дети карабкались на перила, а торговцы жаренными в масле закусками уже кричали, зазывая покупателей.

С противоположной стороны всё выглядело совершенно иначе. Там поставили навесы из плотной ткани, под которыми стояли аккуратные кресла и столики. Туда неспешно подходили люди в дорогих одеждах, сопровождаемые целыми табунами слуг. Я сразу узнал в некоторых из них представителей сект, в том числе, и запретной в нашей деревне секты Чёрного предела.

Судя по всему, когда дело доходит до политики, грань между другом и врагом становится практически незримой, в отличие от той, которую прочертили между богатыми и бедными. И здесь эта черта была видна весьма отчётливо. Буквально. Между секторами оставили свободный проход, тем самым обозначив негласную границу, которую никто из бедняков не решался пересечь.

Что делали здесь члены секты, оставалось для меня загадкой. Возможно, некоторые из избранных представлять деревню на турнире войны были их членами. Однако прибывшие на фестиваль представители не упускали случая показать всем присутствующим, что они стояли на несколько десятков ступеней выше.

Они были разряжены в богатые одежды, обильно украшенные позолотой и изображениями гербов сект. Будто этого было мало, и чтобы какой-нибудь бедняк принял кого-то из них за обычного административного служащего, табуны слуг несли за ними тряпичные баннеры, украшенные изображением того или иного хтонического животного.

Представители Чёрного предела старались держаться обособленно. Как и было понятно из их названия, носили они ханфу исключительно чёрного цвета, а на спинах у них были изображены обратные символы Ин Ян. Все слуги, как один, скрывали лица под длинными матерчатыми масками, оставляя открытыми лишь глаза. Со стороны они могли показаться наёмными убийцами, однако даже их принимали на фестивале, как почётных гостей.

Пока они устраивались на отдельно выделенных для них трибунах, по краям площади выстраивались лавки торговцев. Столы, жаровни, корзины со свежими рисовыми булочками и сладостями для детей. Всё это появлялось одно за другим, будто грибы после дождя. В воздухе постепенно смешивались запахи жаренного мяса, сладкого сиропа, едва заметных ноток пряности и дыма от углей.

Люди ходили между рядами, обсуждали будущие поединки и спорили о фаворитах. Пускай фестиваль только начинался, но в воздухе уже открыто ощущалось напряженное ожидание, что ещё больше раззадоривало аппетит местных посетителей.

— Ну что, Рен, у нас всё готово? — спросил Саид, который трясся больше обычного и никак не мог скрыть нарастающего давления.

Я посмотрел на небольшую кухню и ещё раз мысленно прошёлся по этапам готовки. Зверька, который всё ещё спал в тряпичной люльке, пришлось положить под прилавок. Ему мастерски удавалось скрывать собственную духовную энергию, но что будет, если в процессе готовки я случайно выроню его или, ещё хуже, — он вдруг возьмёт, да проснётся⁈

Нет, пускай лежит у меня на виду и подальше от глаз слишком внимательных зевак. Главное, что, пока он рядом, и я ощущаю его присутствие, со мной всё будет в порядке. А до тех пор… До тех пор придётся заметно попотеть.

Я повязал сложенную в несколько слоёв красную тряпичную ленту вокруг головы, чтобы она впитывала пот, и молча кивнул. Это был знак для Саида, и он, вместе с мальчонкой, который шустрил на него в лавке, принялся орать на всю базарную площадь:

— Уникальная закуска, никогда ранее не виданная во всей Империи! Лёгкая, ароматная с запахом любви, которая не оставит равнодушным никого! Только у торгового лотка Саида и Рена! Спешите, количество ограниченно!

С запахом любви? Чёрт, видимо, зря я поручил придумывать слоган именно ему. Ещё и своё имя поставил перед моим. Ладно, до тех пор, пока буду зарабатывать на выплату долга и будут идти клиенты, пускай называет как хочет.

К слову, о них самих.

Пока Саид вместе с мальчонкой вопил на всю улицу, у меня ещё не была готовая первая партия. Я поставил тяжелую чугунную сковороду на жаровню и плеснул немного масла. Оно почти сразу зашипело, разошлось по чёрному металлу и заиграло лёгкими нотками жара. Через несколько мгновений, пока поверхность как следует не разогрелась, достал из корзины несколько заранее пропаренных свёртков и положил на горячую поверхность.

Первый голубец лёг на сковороду с тихим, но приятным шипением. За ним последовал второй и третий. Масло моментально зашумело громче, а из-под капусты пошли первые струйки аромата, в котором смешивалось мясо, имбирь и лёгкая «морская» нотка моллюсков. Я слегка прижал свёрток лопаткой, чтобы капуста схватилась корочкой, и краем глаза заметил первые заинтересованные взгляды.

Когда низ стал румяным, плеснул на сковороду ложку соуса и медленно выпустил немного духовной энергии. Придётся улучшать и напитывать каждую партию, если действительно собираюсь удивить местных гурманов. А учитывая, что